Вместо того, чтобы снять грузики, освободив мою несчастную промежность, он берет в руки еще и начинает вешать их на мою грудь! Только не это! Мое тело снова трясет от страха. Мои соски уже опухли до жути и стали нереально багровыми. Неужели ему этого мало? Нужно еще? Он хочет найти предел моей терпимости? Ждет, когда я сломаюсь? А может, уже пора сломаться и начать истерику? Поможет ли? Теперь эти грузики оттягивают мне еще и соски. Ноющая боль с нарастающей силой обрушилась на меня снова.
– Ты такая классная, – он уже дышит мне в ухо и начинает целовать. Я продолжаю всхлипывать, но он словно не обращает внимание.
– Попроси меня! Попроси! Я же вижу, что ты тоже хочешь! – шепчет он.
Что я должна просить? Снять зажимы? Или что? я его не понимаю, намекнул бы, что хочет от меня…
– Попроси меня разрешить доставить мне удовольствие и я позволю тебе! – снова шепчет он, покусывая мое ухо. Черт, как бы больно мне не было, это его покусывание заставляет мое тело испытывать легкий мандраж. Все-таки мое тело – еще тот предатель!
Может и правда попросить его? Ну что я теряю? Он меня так и будет терзать! Попрошу, от удовлетворит свою похоть и все! Я свободна!
– Прошу вас, – начала я, – прошу вас, снимите с меня это! – заревела я.
Он грубо схватился за грудь, заставив меня взвыть.
– Я не это хотел услышать, попробуй еще раз!
– Прошу вас, господин! Разрешите мне доставить вам удовольствие! – униженно шепчу я, тихим голосом, у меня просто уже нет сражаться. Я потерпела поражение в этой битве.
– Вот умница, рабыня, быстро учишься! Хочешь, почувствовать мой член внутри себя?
Я подтормаживаю, но уже через секунду говорю “Да”, знаю, что он именно это хочет услышать. А чего я хочу на самом деле? Хочу, чтобы он снял с меня всю эту мерзость поскорее! Но он этого не хочет даже слышать! А значит мне придется подыгрывать.
– Мой член, это награда, которую надо как следует заслужить! Ты сегодня была слишком плохой девочкой и тебя следует наказать!
– Пожалуйста, господин, не надо, – снова умоляю я, ну неужели он настолько бесчувственный?! Я же сейчас умру от боли и усталости!
– Облокотись на кресло, я тебя еще хотел познакомить с плеткой.
При этих его словах у меня снова все окаменело внутри! Плетка?! Звучит довольно страшно! Я вспомнила плетку, которой меня стегали неделю назад. Она искалечила мне всю кожу, превращая ее в настоящий фарш! Я снова начинаю кричать и умолять его не делать этого!
Сергей слегка в растерянности остановился. У него в руках была рукоятка с разветвляющимися от нее несколькими хвостами. С виду безобидная вещь. Не похоже, что меня били точно такой же, та была явно другая. Вытираю слезы. По его многозадачному виду понимаю, сбила его с толку окончательно.
– Давай я несколько раз всего ударю, как назидание, и сразу же пойдем в постель, хорошо? – его голос был таким ласковым, словно он уговаривал меня как ребенка. Мне даже стало немного стыдно за свою выходку. Хотя… перед кем я стыжусь? Перед этим ничтожеством? Пусть лучше он стыдиться перед богом, что делает со мной тут всякие аморальные вещи.
– Пойдем сразу на кровать, тебе там удобнее будет, – опять снисходительный голос. Да у него оказывается все-таки есть совесть! Или что там у него вместо нее?
Он помогает мне дойти до кровати. Больно, но иду. Помогает лечь на живот. Руки по прежнему за головой. Я их уже вообще не чувствую!
Он ставит меня раком, лежу лицом в подушку и изо всех сил стараюсь приподнимать грудь, чтобы не задевать соски. Грузики, висящие на них удачно расположились на кровати и я могу о них уже не беспокоиться.
Мои ноги расставлены и задница высоко задрана. Я чувствую, как качаются грузики на половых губах, эта боль такая продолжительная и тянущаяся! Да она меня с ума уже сводит! От нее не убежать, не скрыться в уголках своих мыслей. Она возвращает снова и снова в реальность и заставляет обращать на себя внимание. Сергею, кажется, плевать на мои страдания. Или нет? Прислушался же он, когда я сорвалась, значит, ему не все-равно? Может быть, он не совсем зверь? Может быть, еще есть надежда…
Черт, о чем я думаю! Этому негодяю уже ничего не поможет! Гореть ему в аду на самых жарких сковородках! И хорошо бы, если при этом все черти его поимели, как и он со своими приятелями меня!
Снова свожу зубы. Скулы дергаются туда-сюда, не могу это остановить. Уже челюсть болит. Может она дергается из-за того, что старик меня двинул по ней? Хотя… наверное, все же, нервы.
Сергей отрывисто дышит, видимо уже не может терпеть. Хочет меня. Я чувствовала это, когда он прижимал к себе. Терпит, гад! Зачем? Чтобы меня помучить подольше? Какой в этом смысл? Хочет покорности? Да я и так достаточно уже покорна, наверное, уже даже слишком…
– Хорошая рабыня! Сейчас я буду тебя пробовать, всего пять ударов плетью и я награжу тебя!
Я задерживаю дыхание. Уже приготовились к ударам. Скорее бы уже все это кончилось!
