Через крошечное окошко в ногах Анна-Лиза видела пролетающий мимо город, палитру из серых ангелов и спешащих по улицам пешеходов. Через несколько минут они прибыли в больницу Нью-Йорка, в которую Анна-Лиза сама никогда бы не обратилась.
Подобно искусственным камням, вдоль всего здания лежали и сидели наркоманы и бездомные. Анна-Лиза слышала даже, что некоторые пациенты умирали прямо в коридорах, ожидая, пока их осмотрит врач. Куда «Сент-Винсент» до «Ленокс-Хилл» с его роскошно оборудованными родовыми палатами, где все сделано для того, чтобы пара чувствовала себя как дома.
«Сент-Винсент»? Родиться на дереве намного престижнее, чем в таком месте.
Когда санитары вытащили из машины носилки, она поняла, что придется сражаться всерьез. Но когда колеса каталки коснулись тротуара, она почувствовала, как ее тело пронзила резкая боль. Крошился позвоночник – она ни капли не сомневалась, что чувствует, как ломаются позвонки. Матка, в которой она носила ребенка, сейчас представляла собой один огромный кулак. Словно чугунная баба копра, он бил так сильно и долго, что она скорчилась от боли, не узнавая собственное тело.
«Сейчас я умру», – подумала она.
И смогла произнести только одно:
– Позовите Джозефа.
Приняли перед жалкими пьяницами и женщинами с сопливыми детьми, которые казались украшением на материнских руках, комната за занавеской воняла спиртным и дезинфицирующими средствами, и яркая упаковочная коробка Анны-Лизы казалась здесь совершенно неуместной, как мейсенский фарфор в гостиной среднего американца.
– Раскрытие – восемь сантиметров, – сказал врач-азиат с торчащими, словно петушиный гребень, волосами.
– Я хочу дождаться мужа, – стиснув зубы, прошептала Анна-Лиза. Схватки резали ее пополам, как фокусник ассистентку.
– Не думаю, что малыш с вами согласен, – пробормотала медсестра, подходя сзади и обнимая ее за плечи.
Они с Джозефом обошли палаты в «Ленокс-Хилл» с шелковыми простынями и фальшивыми каминами. Прямо за углом располагался их любимый итальянский ресторанчик. Джозеф обещал, что, как только она родит, принесет ей фирменное блюдо ресторана – пенне алло диалово.
Неожиданно послышался шум: в отгороженную часть комнаты рядом с Анной-Лизой вкатили нового пациента.
– Мария Веласкес. Тридцать один год, первые роды, срок двадцать семь недель, – сообщил врач скорой помощи. – Давление сто тридцать на семьдесят, сердцебиение пятьдесят семь ударов в минуту, синусовый ритм. Избита мужем.
Анна-Лиза взглянула на отделяющую ее от женщины занавеску. Медсестра, стоящая за ее спиной, мягко отвернула ее голову.
– Сосредоточьтесь на себе, – посоветовала она.
– У вас начались схватки?
Вопрос раздался по ту сторону занавески, с которой не сводила глаз Анны-Лизы, словно ожидая, что она в любой момент может сорваться с петель под влиянием неведомых сил.
– Si, los tiene, [xix]– пробормотала она.
– Смотрите, она истекает кровью. Вероятно, предлежание плаценты. Звоните в гинекологию.
Анна-Лиза облизала пересохшие губы.
– Что… с этой женщиной за занавеской?
Врач, сидящий между ее ног, поднял голову.
– Необходимо, чтобы вы тужились. Давайте, Анна-Лиза.
Она собралась с силами и так плотно смежила веки, что комната поплыла перед ней, а слова, пробивающиеся через занавеску, стали дрожащими и слабыми.
– No pueda! [xx]
– Идет! Дайте мне халат и перчатки, ради бога!
– Давление падает. Пульс девяносто.
– Черт! Она истекает кровью.
– Дышите, миссис Веласкес. No empuje. [xxi]
– Primero salvo me bebe! Рог favor, salvo mi bebe! [xxii]
Анна-Лиза почувствовала, как словно открылась изнутри. Неожиданно перед ее мысленным взором возник Джозеф, натягивающий выходной бирюзовый свитер: шерстяная горловина растягивалась, когда он медленно просовывал в нее голову, потом показалась его улыбка, взъерошенные волосы…
– Лактатный раствор Рингера, большую капельницу. Определите ее группу крови и резус-фактор. Где, черт побери, гинеколог?
– Теперь пора. Ahora, [xxiii]миссис Веласкес. Empuje. [xxiv]
– Пришел педиатр.
– Как раз вовремя. Возьмите ребенка.
– El sellamo Joaquim! [xxv]
– Да, миссис Веласкес. Отличное имя.
– Еще одна потуга, – уговаривала медсестра Анна-Лиза, – и у вас появится малыш.
– Отсосите у малыша слизь! Я хочу, чтобы ему ввели трубку, чтобы он дышал кислородом.
– No quiera morir. [xxvi]
– Пульс девяносто восемь. Сердцебиение пятьдесят ударов в минуту.
Громкий вой какого-то аппарата.
– Мать теряет много крови.
– Помассируйте матку. Сильнее! Сильнее!
– Введите питоцин, быстро две капельницы крови первой группы, резус отрицательный, иммуноглобулин.
– Где, черт возьми, ходит гинеколог? Включите селектор.
Анна-Лиза схватила медсестру за халат и притянула к себе.
– Я не хочу умирать!
– Вы не умрете, – успокоила она. – Еще одна потуга, Анна-Лиза. Еще одна хорошая потуга.
Она сцепила зубы, потужилась, и внезапно ее сын появился на свет.
– В животе ребенка много воздуха.
– Вы же вводили трубку в пищевод. Повторите процедуру еще раз.
– Частота шестьдесят три. Наполнение слабое.
