Джиллиан заметила, как напряглись его мускулы, когда он поднял очередной пакет с мусором. Она представила, как он пригвоздит ее к земле, сжав руками запястья. Крепко-крепко. Интересно, той, которую он изнасиловал, хотя бы чуточку понравилось?
– Внутри кормят намного лучше, – сказал Джек.
– Я не хочу есть.
Боже, какие синие у него глаза! Она таких сроду не видела. Глубокие, чистые и прозрачные. Для таких глаз должно быть определение: Джекосиние, например, или…
– Тогда зачем ты сюда пришла?
Джилли опустила ресницы.
– Разумеется, чтобы покататься на лыжах.
Он покачал головой, как будто не мог поверить, что она на самом деле стоит перед ним. Это придало ей решимости.
– Держу пари, в детстве ты подталкивала крабов на пляже, чтобы заставить их двигаться быстрее, – сказал Джек, – и не боялась, что они могут тебя цапнуть.
– На что это ты намекаешь?
– На то, что ты привыкла прятаться за папочкину спину, Джиллиан, – просто ответил Джек.
Ее глаза потемнели, в ней боролись обида и ярость. Джек повернулся, чтобы уйти, но Джиллиан преградила ему путь. Несколько неловких секунд они словно танцевали друг перед другом: Джек не желал даже мимоходом коснуться ее, Джиллиан не хотела его отпускать.
– Джиллиан!
При звуке чужого голоса оба отпрянули. Из-за угла показался Уэс Куртманш.
– Что-то подсказывает мне, что твой отец не обрадуется, если узнает, что ты здесь стоишь.
– Что-то подсказывает мне, что ты мне не отец! – вспылила Джиллиан. Но отступила, давая Джеку пройти.
– Идешь домой, да? – спросил у нее Уэс.
– Я тебя не боюсь. Я никого не боюсь.
И словно в подтверждение своих слов она прошла вплотную к Джеку. И послала ему воздушный поцелуй – жест, который Джек мог истолковать и как обещание, и как угрозу.
7.40. Уэсу осталось дежурить двадцать минут, а потом он может идти домой. Обычно в это время старшеклассники небольшими группами слонялись возле почты или сидели в своих машинах на парковке, но сегодня Главная улица словно вымерла, как будто все поверили, что чем ближе они подойдут к закусочной, тем у них больше вероятность оказаться в лапах местного преступника.
От шума шагов за спиной Уэс обернулся, держа руку на поясе. Человек подбежал ближе. Отражатели на спортивной шапочке и кроссовках поблескивали в свете уличных фонарей.
– Уэс! – позвал Амос Дункан, останавливаясь перед полицейским и хватая ртом воздух. Он слегка согнулся и опустил руки на колени, потом выпрямился. – Прекрасный вечер, не так ли?
– Для чего?
– Для пробежки, конечно. – Амос рукавом рубашки вытер пот с лица. – Господи, глядя на город, можно подумать, что ввели комендантский час!
Уэс кивнул.
– Пусто, а ведь только половина восьмого.
– Может быть, люди стали ужинать позже, – предположил Уэс, хотя оба понимали: дело не в этом. – Что ж, побегу домой. Меня ждет Джилли.
– Ты бы приглядывал за ней получше.
Амос нахмурился.
– О чем ты?
– Я видел ее сегодня днем у закусочной. Она болтала с Сент-Брайдом.
– Болтала?
– Это то, что я видел.
Амос поиграл желваками.
– Он первый начал разговор?
– Я не знаю, Амос. – Уэс тщательно подбирал слова, потому что знал: если Дункан отвернется от него, он на несколько месяцев попадет в немилость к начальству. – Просто мне показалось, что Джилли… не понимает всей опасности, которую он собой представляет.
– Я поговорю с ней, – пообещал Амос, но мыслями он витал где-то далеко.
Он недоумевал, как человек может приехать в город, где его никто не ждет, и вести себя так, словно имеет право здесь жить. Сколько невинных разговоров должно состояться, прежде чем девочка доверится ему и пойдет с ним домой?! Он представил, как Сент-Брайд окликает его дочь по имени. Представил, как она оборачивается и улыбается, как делала всегда. Он увидел то, во что хотел поверить.
Он заставил себя переключить внимание на Уэса.
– Ты скоро сменяешься?
– Минут через десять-пятнадцать.
– Отлично… – кивнул Амос. – Отлично! Спасибо за подсказку.
– Я просто пытаюсь оградить…
Но Дункан уже поднял руку в знак прощания. Уэс пошел к парку. Он не заметил, как Амос свернул с дороги, ведущей к его дому, и побежал совершенно в другом направлении.
Том О'Нил распахнул дверь и с удивлением обнаружил на пороге задыхающегося Амоса Дункана.
– Амос, с тобой все в порядке?
– Прости, что побеспокоил.
Том оглянулся через плечо. В столовой за большим столом собралась его семья.
– Ничего страшного. – Он вышел на крыльцо. – Что-то случилось?
Амос серьезно посмотрел на приятеля.
– Знаешь, – сказал он, – случилось.
У Эдди из головы не шел Джек. Она подалась вперед и поцеловала его затылок в отчаянной попытке отвлечь от просмотра телевизора.
«Разновидность этого чая, произрастающего на Тайване, популярнее сортов, произрастающих в Амое, Фучжоу, Гуанчжоу».
– Оолонг, – сказал Джек, который сидел, опершись локтями на колени. И когда Эдди лизнула его в ухо, добавил: – Перестань! Я на коне.
– А мог бы быть на мне.
