— Окей, — кивнул, сдерживая нахальную ухмылку.
Олег поиграл желваками, вытянув губы в трубочку, кивнул вальяжному уродцу на клетку, развернулся и пошел за нее — туда, откуда вышли эти трое. Алина бросила на меня взгляд, перевела его на Марину, поджала губы и направилась следом за сводным братом.
Я остался на месте, повернулся к своей девочке. Она снова шагнула к прутьям и хотела схватиться за них, но не стала, только смотрела на меня испуганными широко распахнутыми глазами, а я ее словно первый раз видел. Маленькую, хрупкую, беззащитную. Всю в моей власти. Потому что сегодня она — мой аватар в жестокой игре.
— Внимание! Пошел трафик! Компьютеры запущены! — заговорил Игорь в микрофон, когда на мониторе всплыло уведомление. Быстро набрал пароль, но центральный монитор остался черным. — Черт! — выругался и попробовал еще раз.
— Игорь, что у тебя? — прозвучал вопрос полковника в наушнике.
— Там нет камер! Ни одной!
— Марин, просто иди, — я сам защелкнул на ее руке смарт-браслет с удлиненным экраном — для приема сообщений.
Не был уверен, что прошло достаточно времени, чтобы группы захвата заняли позиции. Ближе всего территориально группа Артёма Даниловича — майора из СК, что взял меня на месте преступления, когда погибла последняя жертва, а потом получил от меня чистосердечное, написанное не для него, а для Верхова, и записку для моего отца.
Я знал, что буду играть, но не знал, что Мариной. Хотя разницы не было — я бы любую жертву этого ублюдка Игрока вывел живой из его жестокой и бесчеловечной Игры.
Маришка не знала, что теперь все дело не в том, как спасти ее, а в том, как не упустить Тарасова Олега и не дать наделать непоправимых глупостей Алине.
Держал ладонями заплаканное лицо любимой девчонки, смотрел в распахнутые от страха глаза и пытался вложить во взгляд все, что чувствую к ней и капельку уверенности в том, что все закончится для нее быстро и безболезненно. Но мы еще так мало вместе, нет у нас каких-то своих знаков, накопленных сигнальных слов, жестов, мы не знаем еще друг друга настолько, чтобы она доверяла мне безоговорочно. Она напугана до смерти, она ревнует, она боится за меня, она в растерянности и не понимает сейчас ничего — я видел это по глазам, похожим на два провала.
— Я люблю тебя, — коснулся ее губ и скосил глаза на мажора.
Хотел бы сказать пигалице, что она и километра не пройдет, как ее перехватят в слепой зоне, но не мог — ублюдок Тарасов наблюдал цепко и держался осторожно, избегал находиться близко ко мне, старался, чтобы между нами всегда кто-то был. И я чувствовал, что он может ускользнуть. Потому был тоже насторожен и не делал лишних движений, не произносил ненужных слов.
Марину выдрали из моих рук, я сжал кулаки, когда она закричала и рванулась ко мне обратно, но Вальяжный — как я прозвал дерзкого охотника — увел ее куда-то за одну из тяжелых занавесей, что полностью драпировали стены небольшой темной комнатки — яркий голубоватый свет исходил только от мониторов и серый — от тв-экранов.
Здесь все было лаконично: круглый стол в центре, четыре компьютерных кресла напротив четырех мониторов, над ними на потолочных держателях небольшие телевизоры — все напоминало антураж теле-игры «Что? Где? Когда?».
Я сел в кресло напротив Алины, изображая сосредоточенное волнение, и спросил:
— Правила Игры?
— Все просто, — мажор прохаживался за спиной напряженной сводной сестры и не выпускал меня из поля своего зрения, держась в тени. — Компьютерная игра перекодирует видео с камер наблюдения в игровое поле, маршрут мишени прокладываешь ты…
Он наклонился к клавиатуре Алины и что-то набрал. Зашумели системники компьютеров, на мониторе запустилось приложение. Я лишь мельком успел увидеть его значок, и что-то внутри шевельнулось — кажется, я уже видел его где-то.
— …Твоя цель — вывести свою девку из радиуса действия волны… — Вот, значит, что он крутил в руках — я принял это за пейджер для связи с охотниками, а это дистанционка от чокера. — …тогда ошейник расстегнется сам. Ей дали форы десять минут. Мышкой можно масштабировать локацию, кнопка «Delete» уничтожает мишень. Направлять аватара только с помощью сообщений. — Он остановился и добавил: — Нажимай «старт»… мент.
Меня трясло так, что и хотела бы бежать — не смогла. Зубы стучали, пальцы на руках свело судорогой от напряжения. А чокер сидел так плотно на шее, что слегка душил. И я боялась его потревожить. Картины из выпусков новостей так и стояли перед глазами. Шла, как деревянная, смотрела перед собой, боясь наступить в ямку, оступиться на брусчатке — никогда не задумывалась об этом в обычной жизни, а сейчас, со смертоносной удавкой на шее с детонатором внутри…
Я даже плакать не могла. Просто шла по улице уже, казалось… пять минут? Десять? Час?
