С обеда погода портилась. Несколько минут назад начал накрапывать холодный противный дождик. Кто-то на похоронах обмолвился, что к ночи обещают ураган. Вдруг осознал, что останусь в полнейшем одиночестве в грозу. Я ненавидел грозу, и, походу, она решила отплатить мне той же монетой.
– Дёма, прими мои соболезнования…
Вздрогнул, встречаясь взглядом с наигранно-печальными глазами Лены Филимоновой. Я коротко кивнул, уже собираясь отправиться домой, когда нас чуть не сбил с ног неожиданный порыв ледяного ветра.
– Я понимаю, как тебе трудно. Хочешь, составлю компанию? – Девица наклонилась к моему уху, проведя кончиками пальцев по заросшей щеке.
Сука. Какая же ненасытная тупая сука, думающая только о собственном удовлетворении.
– Лен, можешь дать телефон Снежаны? – сделал огромное усилие, чтобы голос прозвучал в меру трезво и дружелюбно. – Она отчего-то не пришла на бой, и сегодня на похоронах не было…
– А с чего ты взял, что Снежка не видела бой? – Филимонова прищурилась. – Мы с ней вместе смотрели с галёрки, только когда тебя нокаутировали, Королева покачала головой, сказав, что каникулы закончились, а на следующее утро укатила в Москву.
–
– Угу. Ну а на что ты рассчитывал, сельский мачо? Снежка – девка видная, в столице уж точно не пропадет! Зато я могу задержаться еще на недельку. Как тебе такой расклад, Дёмочка? Хочешь, утешу? – проворная ладонь пробралась под края черной футболки. Я поморщился от оглушительного раската грома. В этот миг хлынул дождь, а небо разделила на части ослепительная зигзагообразная молния. – Дём, может, к тебе? – последнее, что услышал, сорвавшись с ног.
Сил терпеть не осталось, а боль, как выяснилось, никуда не ушла. Она лишь на время утихла, вдруг накатив такой мощной волной, что смыла последние остатки самообладания.
Я вновь превратился в пятилетнего мальчишку, потерявшего самого близкого человека, только теперь гроза выступала в роли союзницы, маскируя непрошенные слезы…
Бежал, не разбирая дороги, за считанные секунды промокнув насквозь, а боль лишь нарастала, ломая кости, вырывая с мясом жилы, перемалывая меня в муку…
А потом я увидел дым в конце нашей улицы, и сразу все понял.
Пробежав еще несколько метров вперед, обнаружил, что наш сарай полыхает, как спичка, и огонь с него уже перекинулся на крышу дома, не оставляя ни единого шанса на спасение хоть какого-нибудь имущества.
– Хорошо, что ты этого не увидела, ба. Покойся с миром, – прошептал, кривя губы в отчаянной безумной полуулыбке.
POV. Снежана
– Снежан, задержись.
Я развернулась, потуже затягивая полы шелкового халата, встречаясь с цепким взглядом арт-директора Валдиса. Несмотря на то, что пять минут назад отработала на сцене практически в чем мать родила, в отличие от других девушек, в гримерке я старалась находиться максимально одетой.
– Что-то стряслось? – настороженно свела брови.
– Не спеши переодеваться – тебе заказали приват.
– Ты же знаешь, в этом месяце я пас. И так вместо двух отработала три. Пусть Аня или Наташа заменят.
– Снеж, ну ты вроде не дура. Если я сам пришел к тебе, значит, договориться о замене не удалось. Гость пожелал уединиться именно с тобой. Платит двойную цену. Кому-то вроде бабки позарез нужны… – Валдис улыбнулся, сверкнув бриллиантиком в одном из передних зубов. Поговаривали, что за одну улыбку арт-директор клуба отвалил в Лос-Анджелесе десять тысяч баксов. – Отработаешь, как следует – жди бонус к зарплате.
Последние слова Валдиса Константинопулоса окончательно и бесповоротно перетянули чашу весов в пользу приватного танца. По правде говоря, у меня не было выбора. Настоящая удача получить работу в танцевальном ансамбле одного из самых дорогих и модных клубов столицы, и не в моих интересах воротить нос.
– Хорошо. Буду готова через пять минут… – оперлась руками на туалетный столик, всматриваясь в свое матовое из-за обилия косметики лицо.
Теперь его можно было назвать красивым и ухоженным даже по меркам столицы.
Идеально ровной кожи с эффектом едва уловимого мерцания удалось добиться за счет дорогих тональных средств, а благодаря наращенным ресницам – делала их не слишком длинными, чтобы не выглядеть куклой Барби – мои серые глаза казались еще больше и выразительнее. То же самое и с губами – правильно подобранный блеск превращал меня во внебрачную сестру Анжелины Джоли.
Однако никого здесь не удивить красивой оберткой. В
Поморщилась, припоминая первые недели жизни в столице.
