Жестокие наследники полностью

— Привет, — и была встречена полной тишиной.

Несмотря на то, что я не хотела сталкиваться с заключёнными, ни с кем не сталкиваться было совершенно жутко.

Тихонько напевая, я вышла из здания школы и осмотрела дорогу в поисках следов. Кто-то оставил это яблоко не так давно, поскольку оно было очень свежим… Я прищурилась, глаза щипало от пыли и белого света. К сожалению, ветер, пронёсшийся по городу, стёр отпечатки моих собственных ботинок.

Я снова перевела взгляд на бордель. Ни на одном из окон не колыхались занавески. Я посмотрела на здание рядом с ним — «ПАРИКМАХЕРСКАЯ». Я сомневалась, что здесь был парикмахер, а если и были какие-нибудь ножницы или бритвенные лезвия, то они наверняка были поддельными. Был ли Римо внутри магазина? Я подождала его несколько минут перед крыльцом школы.

Когда он не вышел из простецкого заведения, я начала беспокоиться и пересматривать своё решение расстаться. Я презирала его компанию, но предпочитала её отсутствию. Особенно с наступлением ночи. Я посмотрела на небо, всё ещё белое, как зубная паста, без намёка на надвигающиеся сумерки. Если ночь не наступала, не слишком ли было просить, чтобы солнце пробилось сквозь плотный облачный покров и согрело долину? Я обхватила себя руками и потёрла их, чтобы согреть озябшую кожу, затем побрела к последнему зданию — кирпичному строению.

Во всех вестернах, которые я смотрела, были дикие лошади и койоты. Это казалось как раз тем местом, где должны были бы разгуливать стада мустангов. С другой стороны, трава была редкой, и я ещё не видела ни одного водоема. Могло ли какое-либо животное, кроме этих причудливых клыкастых цветов, выжить в такой бесплодной пустыне?

Я обошла кирпичную стену, заглядывая сквозь оконные стекла, покрытые таким количеством пыли, что они искажали детали того, что находилось внутри, но не его форму или цвет — длинный, черный, с дымоходом и вагонами. Старинный локомотив из кованого железа.

Я ускорилась, пока не добралась до проёма, затем остановилась на платформе, чтобы осмотреть широкую траншею, выложенную чёрными колеями, проложенными в скалистой горе. Куда ведёт эта дорога — в тюремные бараки или в другие города-призраки? Если только это не оно… Одна гигантская заброшенная камера, где не может процветать ничто и никто.

Великий Геджайве, во что я вляпалась?

Я отбросила свой пессимизм и решила, что железная дорога должна куда-то вести. Куда-нибудь, где были люди. Как сестра Джошуа. Я приблизилась к глубокой траншее, вглядываясь в хитроумное устройство, припаркованное на противоположной платформе. Назвать его локомотивом было бы преувеличением, учитывая, что он состоял только из закрытого синего вагона с клеймом «Собственность Плети» и чёрного вагона-кондуктора, увенчанного дымовой трубой.

Моя тяга к приключениям всегда была смягчена большим чувством осторожности, в отличие от моего двоюродного брата Сука, который жил ради исследований. Я хотела, чтобы он был здесь, и инстинктивно посмотрела на свой Инфинити, чтобы связаться с ним, прежде чем вспомнила, что браслет не сработает. Я уставилась на глянцевую поверхность, как будто могла с помощью магии включить его, но как бы долго и упорно я ни смотрела, полоса частот не перезагружалась.

— Я бы посоветовал тебе прыгнуть, но здешний поезд кажется таким же ненастоящим, как и всё остальное в этом чёртовом месте.

Я подпрыгнула, и моё драгоценное яблоко скатилось в траншею.

ГЛАВА 12. СТАЯ

Стиснув зубы, я оторвала взгляд от упавшего яблока и перевела его на невыносимого фейри, который стоял на противоположной платформе.

— Иди к чёрту, Римо.

Он медленно повернул лицо, на котором всё ещё имелись полосы засохшей охристой грязи, и огляделся по сторонам.

— Почти уверен, что я уже там.

Я бы не согласилась с ним вслух, но он был прав. Это место было версией человеческого чистилища времён золотой лихорадки.

Несмотря на то, что я не хотела вовлекать Римо, мне также нужно было знать, что он нашёл. Или не нашёл.

— Ты столкнулся с кем-нибудь ещё?

— Нет.

Он погладил массивный нос чёрного локомотива. Должно быть, это было не чистое железо, потому что его пальцы не воспламенились и не обуглились. Очень жаль.

— Итак, ты всегда разговариваешь сама с собой?

Я резко дёрнула головой.

— Что?

Он оторвал руку от вагона и осмотрел свою ладонь, затем щёлкнул пальцами, отчего в холодный воздух взлетели крошечные пылинки.

— Ну, произносишь слова, когда никого нет рядом?

Я сердито посмотрела на него, уперев руки в бока.

— Я не разговаривала сама с собой, ты, безмозглый светлячок, я пела.

Один уголок его рта приподнялся.

— Так вот, что это было?

Если бы он не стоял на противоположной платформе, я бы ударила его, и на этот раз мои костяшки пальцев не просто задели бы его челюсть.

— Возможно, именно это и отпугнуло заключенных… твоё пение.

Зачем я вообще пыталась завести с ним разговор? Он был явно неспособен вести себя цивилизованно.

Его взгляд вернулся к моему ускользнувшему фрукту, который лежал на чёрном рельсе.

— А ты случайно не захватила с собой фляжку с водой из Неверры вместе с этим яблоком?