Своятова Виолета Жестакова:
В саду было темно – ни гвардейцев, ни единой живой души. Только три транавийских подростка с бутылками кроя, которые только впустую тратили свое время. Они ждали юношу, которого Кацпер отправил на разведку в Соляные пещеры.
Вернувшись домой, Серефин приступил к своим неизбежным обязанностям: покупке новой коллекции книг заклинаний, беседе со славками, которые просили об аудиенции, и другим более насущным делам. Но он так и не навестил мать. Он не специально откладывал этот визит, просто не нашел для него подходящее время. Серефин знал, что, стоит ему навестить ее, как тут же расскажет о своих подозрениях. И не был уверен, что она станет скрывать что-то от его отца.
Поэтому, вместо того чтобы вникать во множественные заговоры, клубящиеся в воздухе Гражика, столь же тяжелом, как и магический смог, Серефин решил сделать то, что у него получалось лучше всего: употребил просто фантастическое количество алкоголя.
И именно этот вечер выбрали убийцы, чтобы нанести свой удар.
Остия первая заметила их и тут же вскочила на ноги и одним быстрым движением стянула с пояса тонкую зителку.
Мир опасно накренился, когда Серефин поднялся на ноги, но он потряс головой, стараясь протрезветь. Ну или стать хоть немного трезвее.
– Как им удалось перебраться через стены? – недоверчиво спросил Кацпер.
Они с Остией инстинктивно придвинулись к своему принцу, чтобы защитить его. И тут же в его сторону полетел вращающийся кинжал.
Увидев приближающийся клинок, Серефин нырнул в сторону, а его пальцы уже неосознанно перелистывали книгу заклинаний. Второй рукой он скользнул по бритве в рукаве, и из раны хлынула кровь.
– Калязинцы? – пробормотал он, обращаясь к Остии.
На садовой тропинке появился второй убийца. А из-за кустов выпрыгнул третий, сбив Кацпера с ног.
– Не уверена.
Казалось, она раздумывала, к какому убийце кинуться первому, не желая оставлять Серефина одного. А Кацпер уже сражался с третьим.
Толкнув ее к тому, что лежал на тропинке, Серефин скомкал в руке страницу из книги заклинаний. Магия тут же ответила ему, поэтому он позволил убийце приблизиться, прежде чем поднять руку и подуть на окровавленный кулак. Бумага рассыпалась пеплом у него на ладони и полетела в лицо убийце. А соприкоснувшись с его кожей, тут же вспыхнула пламенем.
Стоило ударить мужчину сапогом в живот, как тот тут же рухнул на землю. Серефин обернулся и увидел, что Кацпер перерезал горло своему противнику, а Остия, оказавшаяся почти наполовину ниже третьего убийцы, произнесла какое-то заклинание, отчего тот споткнулся. Когда он попытался встать на ноги, она прыгнула на него и, обхватив ногами талию, вонзила оба лезвия ему в шею. Как только мужчина начал заваливаться на землю, Остия грациозно отпрыгнула в сторону.
«Ну, они быстро справились». Серефин недоумевал, кто мог отправить за ними настолько некомпетентных убийц, видимо, кто-то не слишком верил в их успех.
Остия обернулась, и ее единственный глаз расширился.
– Серефин!
Что-то ударило его по затылку. Боль пронзила голову, и Серефин пошатнулся. Колени больно врезались в каменную дорожку. Ему удалось встать на корточки, но в глазах помутнело, и он с трудом различил в темноте еще три фигуры.
«Конечно, их должно было оказаться больше». Серефин попытался встать, но из-за слепоты и головокружения это оказалось невозможно.
Кацпер двинулся навстречу прибывшим, но один из них уже оказался рядом с Серефином, и в его руке сверкнула сталь. Внезапно он исчез, а перед Серефином возникла фигура, которую ему не удалось распознать.
А через мгновение перед его глазами возникло лицо.
– Поднимите его, думаю, он ничего не видит.
Он мгновенно узнал этот голос.
– Леди Руминская, не думаю… – начала Остия, но Жанета уже повернулась к оставшимся убийцам.
По ее руке текла кровь, когда она вырвала две страницы из книги заклинаний. Уклонившись от кинжалов противников, она вытерла о листы кровь и уронила их по очереди на землю.
Стоило им опуститься на траву, как из нее вырвались железные шипы, тут же пригвоздив убийц друг к другу, и те упали окровавленной грудой вниз. Боль в голове Серефина усилилась, и он завалился вперед, едва подставив руки, чтобы не врезаться лицом в каменную тропинку. До него словно издалека донесся чей-то голос, но он не мог сказать, была ли это Остия или Жанета, потому что уже погружался во тьму.
Серефин чувствовал себя ужаснее, чем после любого из пережитых похмелий. А он запоминал все свои утренние пробуждения. И даже составил список.
