– Ты думал, что в Гражике будет скучно? – недоверчиво спросил Серефин.
– Мне казалось, что мы едем сюда, чтобы твой отец выбрал тебе в жены хорошенькую девушку, а потом все вернется на круги своя.
Серефин застонал:
– Не говори мне о браке.
– Ты прям как Остия.
– Окажись на моем месте Остия, ее положение было бы более завидным. Последнего поклонника, которого к ней подослал отец, она отправила купаться в фонтане. Думаю, еще до того, как все закончится, она будет ухлестывать как минимум за половиной здешних девушек.
– Как минимум?
Серефин задумался:
– Да, ты прав, возможно, даже больше, чем за половиной.
Остия бывала очаровательной. Когда этого хотела.
Почувствовав наконец, что головная боль стихает, Серефин поднялся, чтобы встретиться с матерью. Каждый шаг давался ему с трудом, но он превозмогал себя. Серефин обязан был показать Гражику, что их Верховного принца ничто не остановит. Ни перспектива жениться, ни убийцы в ночи.
Опередив Серефина, Остия постучала в дверь покоев Кларисы. Ее отворила служанка его матери, Лена. Решительно кивнув Серефину, она жестом пригласила их войти. Но Остия решила подождать снаружи.
– Я уже несколько недель живу в этом проклятом городе, а мой единственный сын только сейчас удостоил меня своим визитом, – донесся в коридор мелодичный голос матери.
Лена сочувственно посмотрела на Серефина. Мать всегда сбивала его с толку. Оба его родителя были яркими личностями и любили пускать пыль в глаза. Он так мало видел их, пока рос.
Его детство прошло среди учителей и слуг. А родители играли номинальную роль, изредка показываясь и снова пропадая из его жизни. Иногда они появлялись во время ужина только для того, чтобы утром исчезнуть вновь. В жизни Серефина постоянно присутствовала лишь Остия – ее семья всегда жила во дворце – и кузина по материнской линии. Кузен уехал в деревню поправлять здоровье, когда они были еще маленькими. Дядя и тетя периодически приезжали во дворец, но кузена он больше так и не видел, поэтому вскоре перестал о нем спрашивать.
– Я был занят, – сказал он, повысив голос, чтобы его услышала мать, а затем последовал за Леной.
Роскошная гостиная вполне соответствовала королеве. Она сидела в расшитом бархатом кресле, прикрыв рот и нос тканевой маской. Ее каштановые кудри были тщательно уложены, а книга заклинаний лежала на столике рядом.
Клариса положила книгу, которую читала, на подоконник страницами вниз, а затем поднялась на ноги.
– Серефин, – стянув маску, произнесла королева.
Она притянула его к себе, и Серефину пришлось наклониться, чтобы мать смогла поцеловать его в щеку.
– Мама, рад тебя видеть в добром здравии, – сказал он, когда она вновь опустилась в кресло.
А затем плюхнулся на стул напротив, когда она жестом предложила ему сесть.
– Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы твой отец притащил меня в этот грязный город. – Клариса замолчала на мгновение, а затем признала: – Но по уважительной причине.
– И что же это за причина?
Она приподняла бровь:
– Сразу к делу?
– У меня мало времени. – Он закинул ногу на ногу. – Я уже поговорил с Пелагеей и Багровой Стервятницей и должен признать, что даже на фронте чувствовал себя в большей безопасности.
– Я как раз собиралась спросить, все ли у тебя хорошо. Говорят, на тебя напали прошлой ночью?
– Я же здесь, значит, со мной все в порядке.
Клариса криво усмехнулась.
– Меня больше задевает, что ты встретился с Пелагеей раньше, чем со мной, – приподняв бровь, сказала она.
Он знал этот тон. Это не расстроило ее, а скорее мать считала, что он поступил глупо, но не собиралась указывать на это.
– Того потребовали обстоятельства, – ответил Серефин.
– Да, – согласилась она. – Не сомневаюсь в этом.
«У меня нет времени на пустую болтовню», – подумал он. Но это было не так. В том-то и дело. Он оказался заперт здесь, ничего не делая и ничего не зная. Но чувствовал, как невидимый зверь готовится стиснуть его в своих челюстях, и понимал, что не сможет его остановить.
– Как думаешь, мне удастся перетянуть двор на свою сторону? – спросил он.
Клариса моргнула и выпрямилась в кресле:
– Серефин?
– О, я уверен, отец все равно узнает, – махнув рукой, сказал он. – Мне просто нужно понять, на сколько шагов он успел опередить меня.
– Твой отец… – Она выделила слово «отец», как будто оно что-то значило для Серефина.
Может, когда-то так и было. Много лет назад. Когда он еще верил, что сможет завоевать отцовскую любовь.
– Я нашел девушку-клирика в Калязине. Но больше никто не считает это важным. Тебе не кажется это немного странным? За ней отправили Стервятников, но ей удалось сбежать.
– Стервятников?
– Она сбежала от Стервятников. Почему только меня это волнует? Что такого задумал отец, что на это никто не обратил внимания?
Глаза Кларисы сузились, и Серефин понял, что сказал то, чего она никак не ожидала услышать.
– О чем… ты говорил с Пелагеей? – спросила она.
Серефин усмехнулся:
– Ведьма наговорила мне всякой чепухи, похожей на пророчество.
