Жестокий бог полностью

Я ворвался в кабинет Эдгара без стука, игнорируя тот факт, что Арабелла сидела перед его столом. Они были поглощены серьезным разговором, наклонившись вперед и обмениваясь словами на повышенных тонах. Уперев руки в бока, я дернул головой, указывая в сторону двери.

– Убирайся отсюда, – рявкнул я. Не нужно было быть ученым-ядерщиком, чтобы понять, с кем я разговариваю.

Арабелла повернула голову, чтобы посмотреть на меня, вытирая щеку – от слез или спермы, любое предположение было бы возможным.

– Ты не босс м…

– Убирай. Свою. Задницу. С. Этого. Стула. – Каждое мое произнесенное слово сочилось пренебрежением. – Прежде чем я потащу тебя за волосы, и поверь мне, Арабелла, я не стану думать дважды, прежде чем срывать эти дорогие наращенные волосы – и настоящие волосы – с твоей пустой головы.

Это была ложь, но все-таки довольно правдоподобная. Она повернулась лицом к Эдгару, ожидая, что он вступится за нее, но его слишком ошеломило мое появление, чтобы хоть как-то на него отреагировать. Он просто наблюдал за мной. Она неохотно встала, отодвинула стул и медленно подошла к двери. Арабелла остановилась, когда ее плечо коснулось моей руки.

– Я знаю, что-то тебя беспокоит, Вон. Все это знают. И ты не единственный человек, которого по какой-то причине считают ужасным. Я не дьявол, – прошептала она.

– Нет, конечно, ты не такая, – прохрипел я себе под нос. – Дьявол умен и расчетлив. В тебе нет этого. – Я захлопнул дверь у нее перед носом.

– И чем ты занимаешься, по-твоему? – Я хмуро посмотрел на Эдгара, как только мы остались наедине, наклонившись вперед и положив руки по обе стороны его стола.

Он был завален всякой ерундой: эскизами, документами, монетами, фотографиями улыбающихся Леноры, Поппи и их матери. Лицемерный ублюдок уже несколько недель не приходил проведать свою дочь.

– Прошу прощения? – Он откинулся на спинку стула и моргнул. – Кем ты себя возомнил, Спенсер? Я настоятельно советую тебе прийти в себя, прежде чем тебя вышвырнут из этой школы. Меня не впечатляют ни твои манеры, ни твой профессионализм…

Я прервал его.

– К черту мой профессионализм. Ты спишь с врагом своей дочери. – Я одним резким движением очистил его стол от всего, что на нем было, едва сдерживаясь, чтобы не бросить все это ему в лицо.

Он отстранился и закашлялся, казалось, удивленный моей вспышкой гнева.

– Враг твоей дочери-подростка, – добавил я. – Так что не читай мне лекций о манерах. Лен даже не разговаривает с тобой, и вместо того, чтобы все уладить с ней, ты проводишь время с этой дрянью? Что с тобой не так? – Я выпрямился, обеими руками схватив себя за волосы, и стал расхаживать по комнате.

Он встал, его голос прогремел так громко, что задребезжали стекла в окнах.

– О чем ты говоришь, глупый мальчишка?

Я резко повернулся к нему лицом.

– Не прикидывайся идиотом. Арабелла сказала и мне, и твоей дочери, что у вас с ней роман. Как долго это продолжается? С тех пор, как ты приехал в Тодос-Сантос? Она вообще была совершеннолетней, когда это случилось впервые?

– Я… я… подожди, – он нахмурился. – Ленни правда думает, что именно этим мы занимаемся, когда я встречаюсь с Арабеллой? – Настала его очередь провести рукой по копне своих седых волос. – Она считает, что я занимаюсь сексом с Арабеллой?

По тому, как он произнес слово «секс», я понял, что его привлекает это слово так же сильно, как привлекало и меня, пока мы не стали заниматься этим с Лен. Другими словами, он предпочел бы быть разрубленным на куски и выброшенным в океан, чем заняться сексом с Арабеллой.

Тогда что же он все это время делал с ней наедине? Она не подходила для интеллектуальных разговоров.

– Ты хочешь сказать, что это не так?

– Нет! – Он с ревом хлопнул ладонью по столу.

– Тогда просвети меня. Почему ты проводишь с Арабеллой времени больше, чем с обеими своими дочерьми, вместе взятыми?