Если, конечно, это можно было назвать бегом. Понятно, что один бы я уже давно расслаблялся в пакгаузе, но это я, человек, к стрессам и упадку сил не склонный. Иначе говоря, закаленный за долгие годы профессиональной деятельности. А вот журналистке если бегать и приходилось, то наверняка лишь на заре карьеры и то недалеко и недолго. Много ли надо тем же репортерам светской хроники? У них больше пронырливость и коммуникабельность в цене. Ну и умение расположить к себе потенциального собеседника. Ну да, пронырливость. А я как сказал? Но не суть в общем. А суть здесь и сейчас заключается в том, что до спасительного пакгауза еще метров сто с гаком, да по пересеченной местности, а преследователь все ближе и ближе. И ведь, зараза, на открытые места не суется! Ученый, тварь! Зато регулярно подвывает то слева, то справа, демонстрируя тем самым тотальное превосходство в скорости и маневре. Но, повторюсь, на глаза не показывается, дабы не словить пулю. Что за преследователь? Да подранок, чтоб его! С чего бы, вы думаете, он ученый? Осторожный стал, зараза. А вот в прыти, несмотря на повреждение передней левой лапы и попадание экспансивной пули в район копчика, «зубастик» почти не убавил. А в упрямстве и настойчивости, такое ощущение, в разы вырос. Что тоже, кстати, нехарактерно для зверя. Но это всего лишь очередной неприятный фактик в копилку неприятных фактиков. Будем разбираться с этим позже. Если вообще будем. Сейчас задача номер один – прошмыгнуть в тамбур пакгауза, а там война план покажет.
А ведь как хорошо все начиналось! Ну да, с четвертым «зубастиком» маху дал, признаю. Зато остальных трех завалил наглухо, с гарантией. Да и последнего, в чем я был полностью уверен, впечатлил настолько, что тот ударился в паническое бегство. Вот только довольно скоро выяснилось, что от паники зверь оправился подозрительно быстро. Слетела она с него заодно с осторожностью. Впрочем, обо всем по порядку.
…удостоверившись со слов Юльки, что подранок реально смылся, я чисто на всякий случай сменил магазин в «калаше» на полный и двинул на выход из тупичка, настороженно прислушиваясь к обстановке. Конечно, можно было сломя голову броситься к напарнице, но я не мог себе позволить такой роскоши – шанс, что у меня, что у Юльки, ровно один. А именно, сохранение моей функциональности в качестве боевой единицы. Так что торговать лицом я не стал, равно как и спешить. Шагал в среднем темпе, удерживая автомат в так называемом предбоевом положении – за рукоятку управления огнем и цевье, но стволом немного вниз и влево – и старался не фокусировать взгляд ни на чем конкретном. Отвлекся лишь на первую тушку – подивиться, насколько все же массивная и крепко сбитая зверюга, да брезгливо поморщиться от странного сладковатого запаха, исходящего… от впечатляющей кучи фекалий рядом с суставчатым хвостом. Такое впечатление, что «зубастика» конкретно прослабило в момент смерти, что тоже странно. Опять же, памятуя о том, чем кончилось для некоторых из моих подчиненных знакомство с экскрементами «зубастиков», я предусмотрительно обогнул и тушу, и результаты ее, кхм, предсмертной жизнедеятельности по довольно широкой дуге и пошел дальше, к жертве номер два.
Та, кстати, никаких сюрпризов не преподнесла – такая же обгадившаяся дохлятина. Разве что у этой, э-э-э, ароматические свойства посильнее оказались, мне даже показалось, что глаза защипало. Собственно, из-за этого я и рванул с места в карьер, от греха. А третьего убиенного «зубастика» даже обходить не пришлось – он и так в стороне остался. Ну а вырвавшись на, так сказать, оперативный простор – подумаешь, завалы, мусор и прочие элементы пересеченной местности! – я резко прибавил в скорости и уже очень скоро оказался под памятной аркой. Юлька, к слову, заметила меня издали, о чем и не замедлила известить радостным воплем:
– Ну наконец-то! Я уже извелась вся! Чего так долго, Болтнев?!
– Ну извини, занят был! – отбрехался я. – Все, не отвлекай по мелочам, сейчас к тебе заберусь.
И таки да, забрался. По той простой причине, что ждать Юльку внизу было попросту бессмысленно – во-первых, она бы не справилась с дверью, а во-вторых, не сумела бы пробраться в паре мест, для меня не представлявших трудностей, а вот для нее, да еще и с учетом сломанной руки, являвшихся реально непроходимыми. Пришлось озаботиться новым маршрутом, без затей проломившись с этажа на этаж и так до самого верха. А вот дальше Юлька меня изрядно удивила, бросившись на шею. Да-да, стоило мне только показаться в двери.
– Болтнев! Ай! – отдернула репортерша левую руку, каковую по неосторожности закинула мне на загривок наряду с правой.
– Аккуратнее! – попридержал я девицу. – Иди сразу за мной, но не висни.
– Хорошо, – покладисто кивнула та.
– И под ногами не путайся.
– Хорошо, дорогой.
