— Да много ли проныра Фохт знает, — поморщился старший техник.
Но это, я так подозреваю, от очередного приступа головной боли. Так-то Макс к Валентину Карловичу со всей душой.
— Они три витка вокруг планеты дали, — напомнил я напарнику слова кэпа. — То есть с гарантией просканировали. Уж на это у «Ливингстона» возможностей хватает, сам знаешь.
— Угу, а до этого благополучно проморгали… — снова врубил старого деда Макс.
— Ники-и-ит?.. — потеребила меня за рукав Юлька.
— Чего? — поспешил я отвлечься на журналистку. Ну его, Макса. Он за следующие две недели и без того мне всю плешь проест. — Опять какую-то фигню задумала?
— А чего сразу фигню⁈ — насупилась та. — Спросить просто хотела!
— Спрашивай, — сжалился я над соратницей.
— А вот это я могу в отчёт вставить? — ткнула девица пальцем в приближающийся шаттл. — Ну, в итоговый?
— А ты до сих пор надеешься репортаж сделать⁈ — не на шутку изумился я. — Мы же вроде обсудили уже всё!
— Я на всякий случай! — заверила Юлька. — Вдруг корпы в бутылку полезут и не станут договариваться со Службой нейтрализации? А у меня уже всё готово! Чего добру-то пропадать?
— А, делай, что хочешь! — в сердцах махнул я рукой. — Если не лень лишний раз напрягаться.
— Слово «лень» отсутствует в моём рабочем лексиконе! — изобразила Юлька строгую училку из начальной школы. — И это, Болтнев… ну-ка, улыбнись и помаши мамочке ручкой!
А, чтоб тебя! Впрочем, уж кому-кому, а мне грех жаловаться. По той простой причине, что предыдущие почти три часа я откровенно страдал фигнёй и маялся от безделья, а работали исключительно Макс с Юлькой.
Ну, как работали? В основном языками чесали, между делом умудрившись — как только позволила техническая возможность — дистанционно взломать внутреннюю сеть Телецентра, а затем походя переформатировать софт под собственные нужды.
Почему походя? Да потому что в основном они между собой отношении выясняли — профессиональные, ясен пень. Юлька всё никак не могла поверить, что Макс её прищучил, опираясь исключительно на лингвистические особенности кода, который перехватывал во время ночных боданий с ней и «косплеером». Ну и на аналогичные обрывки, достававшиеся айтишникам пострадавших от рук Энигмы-Тьюринга-Фэнси контор, а уже от тех — всей заинтересованной части сетевого сообщества. Иными словами, Дед Максим умудрился сопоставить «почерк» ночного вредителя с почерком всех трёх его (или все-таки её?) альтер эго. Так что пришлось Максу поневоле углубиться в такие дебри, что я уже минут через десять решительно перестал понимать, о чём эти двое спорят. Разве что предлоги и прочие междометия улавливал. А вот всё остальное — увы! В отличие от той же Юльки, которая к исходу второго часа, кхм, дискуссии, кажется, врубилась. В методу. А ещё практически влюбилась в её, методы этой, разработчика. В платоническом смысле, конечно же. По крайней мере, восхищение во взглядах, которые Юлька то и дело бросала на Макса, сквозило неподдельное. Не удивлюсь, если через какое-то время наша сообщница превратится в вернейшего адепта новой веры. Имя которой, как нетрудно догадаться, киберлингвистика. А что? Макс, он такой!
Но это я немного отвлёкся. По факту же где-то через час после того, как Макс пришёл в себя, мы поймали вызов с орбиты. Даже два — с «Давида Ливингстона» и «Стрингера». И если последний проигнорировали, хоть Юлька и порывалась послать сигнал редакционной посудине, то на первый отозвались. Конкретно Макс и отозвался, как главный спец по спецсвязи, хе-хе. Сигнал, надо сказать, шёл в автоматическом режиме, но «мозг» корабля моментально переключил канал на самого кэпа Фохта, коий и не замедлил нарисоваться в эфире. К сожалению, видеопередачу мы на тот момент не могли себе позволить, так что оставалось лишь считывать эмоции по голосу. А это в случае с Валентином Карловичем практически дохлый номер — когда он при исполнении, его напускному спокойствию мог позавидовать гранитный валун. А вот мимику он не настолько хорошо контролировал, и там был бы хоть какой-то шанс. Ну а так он просто немного посопел в микрофон, и совершенно буднично поинтересовался:
— Вы там один, Максим Дмитриевич?
— Нет, Валентин Карлович, нас трое, — не стал играть на нервах капитана старший техник. — Со мной мастер-лейтенант Болтнев и Юлия Сергеевна.
— Какая ещё Юлия Сер… — осёкся кэп. — Вы имеете в виду фройляйн Джонс? Не молчите, Максим Дмитриевич!
— Да, именно её, — подтвердил Макс. — Расслабьтесь, Валентин Карлович, дорогой! Журналистку мы сохранили. Но, к сожалению, только её. И, кстати, нам бы не помешала эвакуация.
— Само собой, Максим Дмитриевич, само собой! — радостно зачастил кэп, из чего я сделал вывод, что он уже однозначно имел не самую приятную беседу с полковым начальством. А может, и не только с ним. — Признаться честно, прямо гора с плеч! Никки, мой мальчик, это тебя я должен благодарить?
— Чисто технически меня хвалить не за что, герр капитан, — присоединился я к беседе. — Мы с Юлией выжили исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств.
