— Давай, — с изрядным облегчением согласилась Сандрин. — А я в Рио-Рохас пошуршу. Сам знаешь, у меня почти всё лёгкое отделение новички! Куда с ними в заваруху? А в патруле и опросе свидетелей они хотя бы не облажаются. В смысле, не очень сильно.
— Похоже, как раз это тебя больше всего и гложет, — пытливо уставился я в глаза Веге.
Та, против ожидания, взгляда не отвела:
— Ты всегда отличался умом и сообразительностью, Ник! Вон, даже лучше меня самой в моих чувствах разобрался!
— Поэтому я и командир взвода, — ухмыльнулся я. — А ты всего лишь мой зам!
— Вполне заслуженно, я считаю, — подмигнул Макс журналистке, которая сейчас очень сильно напоминала навострившую уши кошку, изнывающую от любопытства.
— В общем, возвращайтесь! — принял я окончательное решение. — А завтра первым составом в Рио-Плата рванём. Макс, ты тоже готовься!
— Есть, господин мастер-лейтенант, — сохранил невозмутимость тот.
— «Папа-Рино» «Маме-Икати», конец связи, — вырубил я передатчик.
И перехватил напряжённый взгляд мэра Хименеса:
— Ну, что там⁈
— Пока никакой ясности, — не стал я зря обнадёживать градоначальника. — Выживших не обнаружено. Но, надеюсь, за ночь у нас появится достаточно данных для анализа. Макс?
— Можно прямо отсюда пробовать, Никитос, — перешёл на русский Дед Максим. — Комп мощный, выход в сеть стабильный. Ноосфера доступна. Думаю, если пару часиков поковыряться, то смогу местные коммуникации подключить — в Рио-Плата колонисты частично задействовали что-то типа телецентра Предтеч, так что можно и без «Ливингстона» обойтись. Разве что на первых порах пусть ретранслирует.
— Хорошо, — кивнул я. — С кэпом Фохтом сам согласуешь?
— Угу.
— Ваську на помощь прислать?
— Не, пусть на «Грифе-первом» сидит, он там нужнее, — отказался Макс. — Тут я сам, с божьей помощью. Выдвигаемся, я полагаю, с рассветом?
— А смысл световой день разбазаривать? — пожал я плечами. — Точно успеешь?
— Вполне, — заверил Митрич. — Даже покемарю. Сам отдохни хорошенько.
— Обязательно! — заверил я старшего техника. — Как только народ встречу и смену передам. Если что, я на связи.
— Давай уже, чеши.
— Кста-а-ати! — перешёл я на английский. — Сеньор Хименес, а где тут у вас можно разместить на постой двадцать человек? Нам много не надо, главное, чтобы было, где прилечь. В шаттле у нас, к сожалению, условия для ночёвки никакие! Руки-ноги затекают так, что к утру не разогнёшься!
— Э-э-э… — озадачился мэр, — ратуша вас устроит? Это достаточно близко от посадочной площадки?
— Терпимо, — поморщился я и выпростался из кресла, уронив недовольно вякнувшего Эухенио на пол. — А что, у вас здесь есть гостевые апартаменты?
— Можно и так назвать, — кивнул Хименес. — Что-то вроде гостиницы для вахт с речных ферм. Там, правда, помещения общие, без изысков. Но зато есть кровати и поблизости санузлы и душевые кабинки. Ну и прочая мебель, чтобы не на полу есть. С продовольствием, правда, напряжно… но, думаю, пятьдесят человек какое-то время прокормим.
— Так это вообще шикарно! — оценил я масштаб предоставленных услуг. И поспешил успокоить мэра: — Насчёт кормежки не извольте беспокоиться, у нас всё с собой. Да и устав полевой службы не велит местное население объедать. Так что ведите!
— А? — с намёком покосился Хименес на Макса.
— Старший техник Митрич пока занят, — пояснил я. — Вы же хотите узнать, что стряслось в Рио-Плата? Так вот, это напрямую зависит он него. Так что давайте не будем ему мешать, — деликатно взял я мэра под локоток. — Ведите, сеньор! А вы, мисс Джули, идёмте с нами. Вам тоже Макса нельзя отвлекать.
— А коту, значит, можно? — не удержалась та от язвительного комментария, когда Его Котейшество, за неимением альтернативы, взгромоздился на коленки старшего техника.
Хорошо хоть, на русский перейти догадалась, чтобы перед хозяином кабинета меня не позорить.
— Коту — можно! — с серьёзным видом заявил я. — Тем более этому!
— А что, он какой-то особенный? — удивилась репортёрша.
— Прикалываетесь? — покосился я на неё. — Конечно, особенный! Он же единственный на всю Колонию!
— Так вы идёте, сеньор? — поторопил меня мэр Хименес, окончательно смирившийся и с необходимостью обиходить двадцать с лишним рыл нахлебников, и с предательством кошака.
— Идём-идём, — заверил я. И потянул за руку теперь уже репортёршу, привычно переключившись на великий и могучий: — Идёмте, Юлия! Мэр беспокоится! Да и у Макса работы много! Считай, всю ночь куковать!
— Да⁈ — удивлённо захлопала та ресницами. — А когда он спать будет? Вы же вроде на рассвете выдвигаетесь?
— Вот перед рассветом и отоспится, — отмахнулся я на ходу. — Ему при его диагнозе четырёх часов сна более чем достаточно!
— Каком диагнозе⁈ — аж сбилась с шага журналистка.
Вот это любопытство! Или это профессионализм? В таком случае моё почтение!
— Специфическом, Юленька, специфическом, — буркнул нам вдогонку Макс, уловивший фразу репортёрши.
И да, при его диагнозе в обострённом слухе тоже ничего удивительного.
— А вы, господа мои, полны загадок! — сокрушённо покачала головой Джули, когда мы с ней догнали мэра. — Просто кладезь! Вот только делиться ими не торопитесь!
