Новенькая высоко поднимает подбородок, а Наталья ахает.
Я наклоняю голову набок, злясь, что еще один гребаный новичок проявляет ко мне неуважение. Что с ними такое в последнее время?
— Правда, Кармайкл? — Бросаю взгляд на Наталью. — Я уверен, что смогу это устроить.
Ева делает шаг вперед и толкает меня костылем в грудь, оттесняя с дороги.
— А теперь убирайся с нашего пути.
Наталья следует за ней, но я вижу неуверенность в ее взгляде, когда наши глаза встречаются. Осторожно, Гурин. Эта маленькая ирландка тебя не спасет. Никто, блядь, не сможет.
Они идут по коридору, и тут Ева кричит вдогонку:
— У нас нет времени на придурков.
Я сжимаю кулаки.
— Чертова сука пожалеет, что когда-либо противостояла мне.
Ухмыляющийся Ник кладет руку мне на плечо.
— А я-то думал, что ты размяк, позволив Риццо выйти сухим из воды.
Я бросаю на него взгляд.
— С Риццо все в порядке. Даже тебе он нравится.
Он кивает.
— Неприятно это признавать, но парень — крепкий орешек, и он мне нравится, да. — Он смотрит вслед Еве. — Но что именно ты собираешься с ней сделать?
— Я позабочусь о том, чтобы она знала, что никто не встает между мной и Натальей.
Я стискиваю челюсти, наблюдая, как уходит мой заклятый враг, думая, что она выиграла битву. Война только начинается, и я прослежу, чтобы вся академия узнала, что Наталья подчиняется мне и только мне, иначе ее брат долго не протянет.
Ник проводит рукой по волосам.
— Забудь о них пока. У нас урок анатомии с Ниткиным, — подчеркивает он.
Роза вздыхает.
— Да, на него нельзя опаздывать.
Я киваю и иду по коридору вслед за Натальей и ее новой подругой. Наталья тоже на уроке анатомии, так что я намерен вызвать её на разговор, чтобы обсудить её дерьмо. Такое впечатление, что она не воспринимает мою угрозу всерьез, а это значит, что мне нужно повысить ставки и сменить тактику.
Наталья не замечает меня, когда я вхожу в класс, слишком занятая разговором с Евой. Я сажусь прямо за ними, а не на свое обычное место сзади. Ник выглядит растерянным, но садится рядом, а Роза занимает место рядом с ним.
— Что за перемена места?
Я киваю в сторону двух девушек, сидящих перед нами.
Он качает головой.
— В этом году ты как никогда безумен с Гурин. Что все это значит?
— Это наш последний год, поэтому я должен сделать его незабываемым.
Я подмигиваю, что заставляет его рассмеяться.
Фирменный стук линейки Ниткина о деревянную парту эхом разносится по классу, привлекая внимание всех присутствующих.
— Страница семьдесят пять, — приказывает он.
Я ворчу, перелистывая страницу и наблюдая за девушкой передо мной. Как она смеет вести себя так, будто у меня нет власти над ней в присутствии новой подруги? Ей следовало бы отчитать Еву за ее чушь, но вместо этого она последовала за ней, как потерянный щенок.
Я взвешиваю ластик в руке и подталкиваю Ника локтем, ухмыляясь, когда прицеливаюсь и бросаю его прямо в Наталью. Он попадает ей в затылок.
— Ой, — говорит она, прикладывая руку к месту удара, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими огненно-карими глазами.
Я стискиваю зубы, так как этот взгляд вызывает в голове только образ её, стоящей на коленях. Образ, который я никак не могу стереть из памяти, потому что это было так чертовски сексуально, даже если я ненавижу ее.
— На что ты смотришь, Гурин? Я горяч, но нет необходимости пялиться.
Огонь в ее глазах усиливается, а загорелые щеки приобретают розоватый оттенок, когда ее переполняет гнев. Я благодарен, что она так злится из-за меня, потому что мне нравится проникать ей под кожу. Она качает головой.
— Тогда, возможно, тебе стоит пойти нахуй.
Этот комментарий одновременно шокирует и злит меня, я смотрю на нее, задаваясь вопросом, не забыла ли она о том, что я имею против нее. Наталья поворачивается обратно к классу, когда Ева подталкивает ее локтем и что-то шепчет.
Я уже собираюсь возразить и сказать, что ей нужно помнить свое место, когда замечаю, что Ниткин смотрит прямо на них. Он хлопает ладонью по столу, заставляя их обеих подпрыгнуть.
— Вы двое уже знаете все, что вам нужно знать о печени? — Спрашивает он.
Ник наклоняется ко мне.
— Ты же не позволишь ей так с тобой разговаривать?
Я смотрю на него.
— А ты как, блядь, думаешь? — Он даже не должен был спрашивать, черт возьми. — Разве я когда-нибудь позволял Гурин выйти сухой из воды?
Я чувствую, как у меня болит челюсть, так сильно сжимаю зубы.
— Верно, но тебе, блядь, лучше заставить ее заплатить. Наталья явно наглеет, потому что Ева дала тебе отпор.
Я сжимаю кулаки на столе, пристально глядя ей в затылок. Ник знает, как разозлить меня еще больше. Наталья пожалеет, что даже посмотрела на меня не так, не говоря уже о том, что сказала, когда я закончу с ней.
— Я заставлю ее заплатить, когда она меньше всего этого ожидает, — говорю сквозь стиснутые зубы, наблюдая, как Ниткин поджаривает их. — Если бы мы не были на уроке профессора Ниткина, она бы поплатилась прямо сейчас.
Ник хлопает меня по спине.
— Вот это настрой.
Роза закатывает глаза.
— Вы двое иногда бываете такими варварами. Это был просто комментарий.
Я смотрю на нее.
