Превращать крестовник в пони Виви научилась, когда нам с Тарин было лет десять. Через несколько дней мы втроем сбежали из дома Мадока. Возле заправочной станции Виви наложила чары на какую-то случайно встретившуюся женщину и убедила ее взять нас домой. До сих пор помню ее пустое, невыразительное лицо. Я пыталась ее рассмешить, но, как ни старалась, какие рожицы ни строила, ничего не действовало. Мы переночевали в ее доме, наевшись до тошноты мороженого. Я наплакалась и уснула, прижавшись к всхлипывающей Тарин.
На следующий день Виви нашла комнату с плитой в мотеле, и мы учились готовить макароны с сыром из пакета. Еще варили кофе, потому что помнили, как пахло им в нашем старом доме, смотрели телевизор и плавали в бассейне с другими остановившимися в мотеле детьми.
Меня от всего этого разве что не тошнило.
Мы с Тарин выдержали так две недели, а потом упросили Виви вернуть нас домой, в Фейриленд. Нам не хватало наших постелей, пищи, к которой мы привыкли, магии.
Думаю, это разбило Виви сердце, но мы вернулись. Что ни говори о Виви, в нужный момент она стояла за нас.
Наверно, мне не стоит удивляться, что оставаться навсегда наша старшая сестра не планировала.
— Ты почему нам не сказала? — возмущается Тарин.
— Вот и говорю. И уже сказала. — Виви ведет нас мимо магазинов с видеоиграми, ярких витрин с бикини и струящимися платьями макси, претцелей с сыром и прилавков с сияющими брильянтовыми сердечками, обещающими вечную любовь.
Рядом идут люди, группки подростков в свитерах, пожилые, держащиеся за руки пары.
— Надо было сказать раньше, — заявляет, подбоченясь, Тарин.
— Уверена, мой план приободрит вас, — говорит Виви. — Мы все возвращаемся в мир людей. Находим жилье вместе с Хизер. Джуд не придется беспокоиться из-за рыцарства, а Тарин не надо будет вешаться на какого-нибудь глупого мальчишку-фейри.
— А Хизер об этом твоем плане знает? — скептически спрашивает Тарин.
Виви с улыбкой качает головой.
— Ну конечно. — Я пытаюсь превратить все в шутку. — Вот только ничего такого, за что платят, я делать не умею; только мечом размахивать да загадки придумывать.
— Мир смертных — это мир, где мы выросли, — стоит на своем Виви и, вскочив на скамейку, идет по ней, словно актер по сцене. — Вот увидите, вы снова к нему привыкнете.
— Где ты выросла. — Ей было девять, когда нас забрали, и, разумеется, она помнит о людях намного больше, чем мы. И это несправедливо, потому из нас троих она единственная, кто знает магию.
— Но ведь фейри и дальше будут обращаться с вами как с мусором. — Виви соскакивает со скамейки прямо перед нами. Ее кошачьи глаза вспыхивают. Какая-то леди с детской коляской резко сворачивает, чтобы не налететь на нас.
— Что ты имеешь в виду? — Я отворачиваюсь от Виви и сосредотачиваюсь на узоре на керамической плитке под ногами.
— Ориана ведет себя так, как будто тот факт, что вы обе смертные, — это сюрприз, который сваливается на нее каждое утро. Мадок убил наших родителей. А еще есть те придурки в школе, о которых вы даже говорить боитесь.
— Я как раз и говорила об этих придурках. — Не хочу показать, как шокирована ее словами о наших родителях.
Виви ведет себя так, словно мы не помним, словно такое можно забыть. Так, будто это ее личная трагедия.
— И кажется, тебе это не понравилось, как они себя вели. — Виви чрезвычайно довольна собой. — Неужели ты действительно думала, что если станешь рыцарем, то все изменится к лучшему?
— Не знаю.
Виви поворачивается к Тарин.
— Ну а ты?
— Фейриленд — единственный мир, который мы знаем. — Тарин поднимает руку, предвосхищая возможное возражение. — Здесь у нас не было бы ничего. Ни балов, ни магии, ни…
— Что ж, а вот мне здесь нравится, — бросает, перебивая ее, Виви и направляется к магазину «Эппл стор».
Разумеется, мы уже обсуждали эту тему раньше. Виви считает нас дурочками, потому что мы не в состоянии сопротивляться энергии фейри и хотим и дальше оставаться в этом опасном месте. Может быть, проведя несколько лет, мы настолько испортились, что принимаем плохое за хорошее. А может, мы просто глупы, как глупы все те смертные, которые сохнут и чахнут без гоблинского фрукта. Или, может быть, это все неважно.
У входа в магазин какая-то девочка играет со своим телефоном. Нет, не какая-то девочка, а та самая девушка. Хизер — маленькая, с тусклыми розовыми волосами и смуглой кожей. На ней футболка с нанесенным вручную рисунком на груди. На пальцах — чернильные пятна. До меня вдруг доходит, что она, возможно, и рисует те комиксы, от которых не отрывается Виви.
Я уже начинаю присаживаться в реверансе, но вовремя вспоминаю, где мы находимся, и неловко протягиваю руку.
— Сестра Виви — Джуд. А это — Тарин.
Девушка пожимает мне руку. Ладонь у нее теплая, рукопожатие такое слабое, что почти и не ощущается.
Как интересно. Виви, изо всех сил старавшаяся ни в чем не походить на Мадока, в конце концов, как и Мадок в свое время, влюбилась в смертную девушку.
— Хизер, — говорит девушка. — Рада с вами познакомиться. Ви о своей семье почти никогда не рассказывает.
Тарин и я переглядываемся. Ви?
