— Хорошо. А я решил своими глазами посмотреть, как коронуют принца Дайна. — Он лезет внутрь куртки цвета увядших листьев и достает серебряную фляжку, откупоривает ее и делает глоток. — Да еще подивиться, как джентри прыгают, скачут да самих себя дурачат.
Таракан протягивает мне фляжку своей серо-зеленой когтистой рукой. Даже на расстоянии чувствую едкий, крепкий и слегка отдающий болотом запах пойла.
— Я в порядке, — качаю головой, отказываясь.
— Уверен, что так, — говорит он и хохочет, потом опускает маску на место.
Пока Таракан удаляется к толпе, стою и с улыбкой смотрю ему вслед. Стоило увидеть его, и я уже чувствую себя своей в этом месте. Он, Призрак и Бомба не совсем мои друзья, но, кажется, я им по-настоящему нравлюсь, а раз так, то и нечего вдаваться в тонкости. С ними у меня есть и точка опоры, и цель.
— Ты где была? — хватает меня за руку Вивьен. — Тебе, как Оуку, нужен поводок. Идем танцевать.
Вместе с сестрами окунаюсь в водоворот веселья. Повсюду звучит музыка, и ноги сами пускаются в пляс. Говорят, музыке эльфов противиться невозможно, но это не совсем правда. Что действительно невозможно, так это остановиться, если начал танцевать, пока музыка не прекратится. А она играет всю ночь, один танец перетекает в следующий, одна песня перерастает в другую — без перерыва, и тебе некогда перевести дух. Опьяняющая музыка подхватывает и уносит, словно волна. Конечно, Виви здесь не чужая и может остановиться, когда захочет. Может и нас вытащить, поэтому танцевать вместе с ней почти безопасно. Хотя не стану утверждать, что Виви всегда помнит о безопасности.
Честно говоря, не мне судить ее за это.
Мы беремся за руки и становимся в круг прыгающих и хохочущих гостей. Кровь в жилах словно отзывается на звуки песни, начинает струиться в том же лихорадочном ритме, что и сладостные звуки. Круг распадается, и вот уже я, сама не заметив как, держу за руки Локка. Легкомысленно насвистывая, он кружит меня в танце.
— Ты очень красивая. Как зимняя ночь.
Локк улыбается и смотрит на меня лисьими глазами. Из рыжих кудрей торчат заостренные уши. С одной мочки свисает золотая сережка, и в ней, как в зеркале, отражается пламя свечей. Он действительно красив, но какой-то застывшей нечеловеческой красотой.
— Рада, что тебе понравилось мое платье, — ухитряюсь выдавить я.
— Скажи, ты могла бы меня полюбить? — как бы невзначай спрашивает он.
— Конечно. — Смеюсь, не совсем уверенная, такого ли ответа он ждал. Но вопрос так странно сформулирован, что я едва нашлась, что сказать, не обидев его. Полюбила убийцу своих родителей; значит, могу полюбить кого угодно. Я хотела бы полюбить его.
— Интересно, на что ты готова ради меня? — продолжает Локк.
— Не понимаю, о чем ты. — Это загадочное существо с настойчивым взглядом не тот Локк, который стоял на крыше своей усадьбы и так ласково разговаривал со мной, не тот, кто, хохоча, гонялся за мной по ее залам. Не до конца уверена, кто этот Локк, но он полностью выбил меня из равновесия.
— Ты можешь ради меня отречься от обещания? — Он улыбается, словно дразнит.
— Какого обещания? — Локк вертит меня вокруг себя, мои кожаные туфли выделывают пируэты на земляном полу. Издалека слышится звук трубы.
— Любого, — беззаботно бросает он, хотя речь идет о серьезных вещах.
— Полагаю, это зависит от обстоятельств, — говорю я, потому что честный ответ, простое «нет», никому не захочется услышать.
— Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы отказаться от меня? — Уверена, вид у меня ошеломленный. Он наклоняется ближе. — Разве это не испытание любви?
— Я... Я не знаю. — Все это, должно быть, прелюдия к какому-то заявлению с его стороны — либо о чувствах ко мне, либо об их отсутствии.
— Достаточно ли сильно ты любишь, чтобы плакать из-за меня? — Эти слова Локк произносит, почти касаясь губами моей шеи. Чувствую его дыхание, щекочущее кожу, и вздрагиваю от возбуждения, которое смешивается с каким-то неприятным предчувствием.
— Ты хочешь сказать, если тебе сделают больно?
— Я хочу сказать, если я причиню тебе боль.
По коже бегут мурашки. Мне это не нравится.
Но я по крайней мере знаю, что ответить.
— Если ты причинишь мне боль, плакать не стану. Отвечу тем же.
Мы продолжаем кружиться, но здесь он сбивается с шага.
— Я уверен, что ты...
Он внезапно замолкает, поворачивается и смотрит себе за спину. В голове у меня пусто. Кровь хлынула к лицу. Страшно даже подумать, что он скажет дальше.
— Пора менять партнеров, — доносится до меня голос; я перевожу взгляд и вижу перед собой худшее, что только можно представить — Кардана.
— О, — говорит он Локку, — украл твою реплику?
Голос у него недружелюбный, и, когда до меня доходит смысл его слов, они меня совсем не успокаивают.
Локк уступает меня самому младшему из принцев, как и положено из уважения к его более высокому положению. Краешком глаза замечаю, что за нами наблюдает Тарин. Она застыла посреди веселья, выглядит потерянной, а вокруг мелькают пары, кавалеры стремительно кружат дам. Интересно, не приставал ли к ней Кардан перед тем, как пристать ко мне?
