Не знаю, кого я хочу убедить? Себя или ее? Скорее, даю обещание. Себе и ей. Я все выдержу, так или иначе…назло! Просто из принципа. Не позволю себя разбить на части, выберусь и всем назло буду жить дальше!
– Знаю, – тихо соглашается тетя Лена, а потом переводит взгляд на стопку бумаг рядом с ноутбуком.
Я тоже туда смотрю. Что?
Она вынимает запечатанный конверт и передает мне. Бьет током, но слегка. Когда я переворачиваю и читаю то, что написано на лицевой стороне, усмехаюсь.
Этот почерк я узнаю из тысячи. Он подписывал мне милые открытки на каждую годовщину и день рождения. Это почерк моего мужа, и нет. Мне не больно. Ну, почти. Просто все, о чем я думала, подтверждается, и поэтому все-таки "немного" обидно…Я знаю, что он привез эти документы с собой, а теперь не смогу сделать даже вида, будто бы это не так. Так.
– Давно пришли?
– На следующий день.
Да, теперь точно не смогу сделать вид, что для меня это новость…
Но я топлю эту обиду в сухом выдохе. Прикрываю на миг глаза, потом разрываю тонкую бумагу и достаю содержимое. Первое – записка.
Записка отправляет своей циничной и поражает наглостью. А еще, конечно же, удар в ответ за унижение на похоронах: сообщать мне о своих планах не было никакой необходимости.
Я издаю смешок, а тетя Лена тихо спрашивает.
– Что там?
– Ничего особенного. Просто я в очередной раз убедилась, что вышла замуж за монстра.
Поднимаю глаза, с которых падают слезы. Я быстро их стираю и улыбаюсь, а мысленно клянусь, что больше никогда не стану плакать из-за этого ублюдка. Из-за ублюдков плачут только идиотки. И по той жизни тоже плачут только идиотки. Чего она стоит, если все твои близкие тебя предают? Ничего. Ни грамма. Ни рубля.
Судя по всему, я вышла замуж на монстра. Нет, не так. Это аксиома. Гнилая правда, которую я теперь понимаю и вижу. Что касается детей? Они то ли действительно не понимают в силу возраста, то ли действительно такие же, как их папаша. У меня была только мама и тетя Лена. Они остались и останутся со мной навсегда, даже если физически их нет…
Они меня не предали.
И не предадут…
Вдруг хмурюсь, когда в глаза попадает особенно яркий зайчик. Наверно, кто-то открыл окно и словил его, но в преломлениях света меня до странного внезапно озаряет.
– Теть Лен?
– Да?
– А ты знаешь номер детдома, где живет Олег?
Тетя хмурится в ответ.
– Зачем тебе?
Я шумно выдыхаю. Это решение сложное, и я знаю, что, возможно, сильно тороплюсь, но…
– Мама хотела его забрать. Она хотела дать ему шанс и лучшую жизнь. Для нее это было важно. Значит, так и будет.
– Галь… – тихо зовет меня, – Что ты задумала?
– Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Я собираюсь забрать мальчика себе.
На кухне повисает еще одна пауза.
В прихожей тикают старинные часы.
А за окном будто бы солнце ярче и радостней искрится, и я знаю, что могу ошибаться, но мне кажется, это мама. Будто бы направляет с неба и говорит: так, девочка. Ты все делаешь правильно.
Я не сумасшедшая.
Имея трех детей, мне прекрасно известно все сложности, которые могут принести эти цветы жизни; да и с недавнего времени мне
Я не сумасшедшая, поэтому прекрасно понимаю, что спонтанные решения в таких вопросах – не лучший советчик. Нужно все взвесить, хорошенько подумать, а главное – нужно пообщаться с ребенком. Да, начать лучше всего с этого момента, поэтому я оборвала разговор с тетей Леной, которая изо всех сил пыталась втолковать мне эти простые истины, оделась и вышла из дома, захватив подписанные документы.
Знаю, что это, возможно, глупо. Сейчас самое время играть на белых пятнах в истории любви моего благоверного, потому что «потом», как и обещанного, можно ждать три года. В его случае, правда, я уверена, что этого обещанного можно будет ждать несколько жизней кряду, но ничего. Неважно. Я подписала их с корыстным интересом, а сейчас собираюсь его шантажировать. Да-да, вы не ослышались, Галина идет вразнос.
Набираю номер, откидываюсь на сидение своей машины, которая заботливо была доставлена прямо к моему подъезду, и считаю, сколько раз аварийка тихо постукивает, пока я жду.
Раз-два-три-четыре-пять, вышел мудак погулять.
– Да! – грубо рявкает фактически бывший, я усмехаюсь.