Резко краснею и опускаю глаза на свои руки.
– Я приехала…
– Знаю зачем.
– Знаете? – растерянно переспрашиваю и снова сталкиваюсь с ним взглядом.
Он кивает.
– По плану я должен рассказать тебе, какой у меня охренительный сын. Что он послушный, ласковый, умный мальчик. Что от него не будет проблем. Но я не стану этого делать, потому что смысла в этом ноль. Такая, как ты, не поймет.
Я теряюсь еще больше. Что?…
– Такая…как я?
– Именно. Такая, как ты, не поймет.
– И какая же…я?
Повисает тишина, которая липнет к моей коже. Он ухмыляется, будто бы наслаждаясь произведенным впечатлением.
На дне его глаз искрит злость.
Он знает, кто я? Его предупредили? Что я хочу забрать ребенка, а его это бесит? Так, да?
Иван слегка закатывает глаза и шепчет на выдохе.
– Боже, да расслабься. Я тебя не трону.
– Почему вы…
– Потому что у тебя на лице написано, что ты меня боишься.
Щелчок языка о ровный ряд белоснежных зубов. Иван достает из кармана серой робы пачку сигарет, раскуривает ее и снова пристально смотрит на меня.
– Аня была из одного с тобой мира.
Аня…
– Это…ваша жена?
– Мы не были женаты, – чуть морщится, будто ему эта информация доставляет дискомфорт, – Она хотела красивую свадьбу. Без пуза. Тупые предрассудки, но ей это было важно, и мы так и не успели.
Неприятно…
Я ежусь и обнимаю себя за плечи роняя.
– Мне очень жаль.
Иван не отвечает, делает затяжку и выдыхает плотное облако дыма в воздух. Я стараюсь сдержать кашель.
– Но я хорошо помню все взгляды ее подружек. Они считали, что я ей не пара. Все так считали, конечно, только они шипели особенно гадко, когда Аня ушла от семьи ради меня. Она часто плакала после их встреч, пока окончательно не оборвала связи. Ты похожа на одну из ее подружек, поэтому я не стану перед тобой на пузе ползать.
– Я не…
– Это бессмысленно. Чтобы я не сказал, мой сын всегда будет для тебя ничтоже…
– Замолчите! – не выдерживаю и перебиваю его, повысив голос.
Иван замирает. Я смотрю на него исподлобья, и настал, похоже, мой черед вводить его в ступор.
Но да, ты не ослышался.
– Я не собираюсь выслушивать все это. И потушите сигарету! Я не хочу потом вонять вашим дымом.
Складываю руки на груди и вздергиваю носик. Да, вот так! Пусть знает. Наглое…животное!
Иван прищуривается. Дым тлеет тонкой стрункой, но лишь еще пару мгновений, потому что потом он, не отводя от меня взгляда, вдавливает сигарету в грязную пепельницу.
По коже пробегают мурашки.
Уголок его губ дергается, и он слегка кивает.
– Согласен. Был неправ.
Короткое и лаконичное признание, а режет слух покруче красочных дифирамбов. Толя за столько лет совместной жизни ни разу не признал своей вины в любом из наших конфликтов. Всегда была виновата я. А этот? С ходу и искренне. Необычно.
Ерзаю на стуле, потом вздыхаю и потираю лоб.
– Кажется, мы совсем не с того начали. Предлагаю отмотать назад. Меня зовут Галя, и я…
– Дочь Надежды.
Вскидываю взгляд с удивлением, Иван слегка жмет плечами.
– Я же сказал, что я знаю, кто ты такая. Ждал.
– Ждали?
– Она сказала, что ты придешь. Захочешь убедиться в ее светлом рассудке, когда узнаешь о планах на моего пацана.
Ауч.
А вот это уже больно…
Сразу в голове диссонанс и сотня голосов, где самый громкий орет: неужели Толя настолько задурил мне голову, что моя мама думала обо мне так?…
– По ее плану я должен сказать, что Олег – чистый ангел, хотя это не так. У него есть характер, и характер этот непростой.
Не прозвучало, но подразумевалось.
Иван хмыкает и собирается что-то добавить, но я выпаливаю.
– Мама умерла.
Повисает тишина. Он обрывается, а мне нечем дышать, и снова так больно, что хоть на стену лезь…
Боже…
Прикрываю глаза, когда слышу тихое.
– Мне очень жаль. Соболезную.
Снова коротко и лаконично, но в голосе столько…искренности, сколько не было ни у кого до него.
Снова бегут мурашки.
Слегка киваю. Даю себе пару мгновений на «подышать», но они уходят, и надо брать себя в руки. Снова смотрю на Ивана, только на этот раз он уже не такой напористый. Притих. Разглядывает свои лапы, хмурится слегка. Видно, что на него как будто бы наползла туча…
– Что случилось? – наконец спрашивает, я сразу отвечаю.
– Сердце.
Тянусь к нему…чем-то внутренним, ведь я безумно благодарна за такую реакцию, как бы это ни звучало. Искреннее сочувствие и сожаление, которого мне так не хватало…от мужчины? Господи…сумасшедшая.
Слегка мотаю головой и продолжаю. Угомонись. Это просто волнение.
– Но вы были правы. Я хотела с вами познакомиться.
– Если это по поводу денег, я ничего не просил, – перебивает четко, снова смотрит на меня твердо…как его сын, – Я не просил их, Галина. И я не буду держать на тебя обиду, когда ты отменишь ежемесячный платеж. Воевать и предъявлять тоже ничего не стану, можешь быть спокойна. А еще я обязательно все верну и…
– Деньги?
Он вскидывает брови.
– Ты не знала?
– Нет. Она…что-то переводила вам?
– Не мне, а моему другу. Он делал на эти деньги передачи.
Ну, конечно…