Иван выглядит хорошо, если не считать ссадины. У него здоровый цвет лица и хорошая одежда. Под уродливой робой. А еще сигареты! И даже я знаю, что это местная валюта…у него хорошие сигареты. Значит, он здесь почти Царь и Бог.
Мама, господи…почему ты мне ничего не сказала?…
– Ясно.
– Я верну.
– Не нужно.
– Тогда попросишь оставить тебя…
– Если вы перестанет перебивать меня, то мы наконец-то поговорим о том, зачем я сюда пришла. Позволите?
Он издает смешок.
– Дерзкая.
– С волками жить…
Еще один смешок, но на этот раз пружина в нем становится не такой напряженной. Иван откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и кивает.
– Ну, давай поговорим о причине, по которой ты пришла. Правда, я понятия не имею…
Достал! Вот же упертый баран!
– Я хочу забрать Олега.
Выпаливаю резко, он замирает тоже резко. Мы снова молчим, одними взглядами друг друга долбим, пока наконец не звучит очевидный вопрос.
– Зачем тебе это, красивая?
Щеки вспыхиваю.
Я облизываю нижнюю губу, его взгляд тут же смещается. Темнеет? Да нет, показалось…
Или да, но я об этом думать не хочу и перевожу взгляд в стену. Некомфортно. Лучше вообще его не провоцировать, он же мужик в тюрьме. Конечно…ему и я сгожусь, если…
Хватит! Боже, Галя, хватит…
Из груди рвется смешок.
– Что-то смешное сказал?
– Просто то же самое, что и Олег.
Я буквально кожей чувствую, как его сердце подпрыгивает. Смотрю на Ивана аккуратно, слава богу, ничего «такого» в нем больше не замечаю, а замечаю другое…
Он чуть вперед подался, будто готов ловить жадно каждое сказанное мною слово. И он завидует. Определенно завидует и тоскует, ведь общение с сыном так близко – только руку протяни. Но у меня оно есть, а у него нет…
Как это печально…
Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю правду.
– Мой муж изменил мне с молодой девчонкой, выставил из дома, а дети приняли его сторону. Пусть причина будет очевидной, хорошо? Мне одиноко и страшно, я могу помочь, мама этого хотела, поэтому я это сделаю. Достаточно?
Иван снова молчит, оценивает мои слова. Перекатывает их в своем сознании… только время заканчивается. Вот-вот придется тюремщик, встреча будет закончена…надо пошевелиться. Решение-то уже принято…
– Я посчитала, что должна была с вами познакомиться, прежде чем забрать вашего сына. Не волнуйтесь, я не стану противиться вашему общению. Мы напишем вам письмо сразу, как Олег переедет в мою квартиру, а потом, думаю, я смогу привести его к вам и…
– Нет!
Он так резко подается вперед и рычит, что я вздрагиваю. Дыхание учащается. Да, мне снова страшно…
Иван это снова считывает моментально. Прикрывает глаза на мгновение, плавно откидывается обратно на спинку и хрипло шепчет.
– Не надо вести его сюда. Только не сюда, Галя. Он может казаться каким угодно, но он чувствительный мальчик. Я не хочу, чтобы он видел это место, был здесь и запомнил. Не надо…
Боже…
У меня сердце сжимается моментально. Слезы на глазах наворачиваются, и я не совсем понимаю, как уже тянусь к его руке и слегка сжимаю ее.
Так хочется его поддержать…
Его кожа сухая, но не неприятная. Она теплая и какая-то…с душой, что ли. А еще…господи, дай мне сил, когда наши пальцы соприкасаются, по мне проходит электрический импульс.
Я резко отдергиваюсь, прикусываю губу и опять краснею. Ну ты, конечно, даешь, подруга…
– Кхм…хорошо. Не волнуйтесь, Иван, я не привезу сюда вашего сына, но мы будем писать вам, даю свое слово. И…несмотря на ваше обо мне мнение, я смогу позаботиться о вашем ребенке.
– Это будет непросто, – звучит хриплый шепот.
Мне так хочется заглянуть в его глаза, но я себе запрещаю. Еще не хватало сгореть на месте от стыда. Ага. Конечно.
– Да, я уже поняла. У вашего сына ваш характер, и даже за пару минут нахождения рядом становится ясно, что это будет очень непросто.
Иван издает смешок, но не успевает ничего ответить. Тюремщик открывает дверь и командует:
– Поднимайся, Ревцов.
Он явно не хочет уходить. Конечно, мы на бред потратили слишком много времени – непозволительно много… – но у него нет другого варианта, кроме подчинения.
Иван поднимается, обходит стол и заходит мне за спину. Это хорошо. Я бы хотела, чтобы он сейчас ушел, чтобы начать дышать свободней. Почему-то рядом с ним мне сильно спирает легкие.
Я его все еще боюсь.
Хотя он мне понравился. Конечно же, как отец Олега.
– Не понимаю, – вместе с лязганьем кандалов, я слышу его голос уже из-за двери, и он отдается эхом по пустому, темному коридору.
– Чего?
Смотрю в проем, не сдержав любопытства. А оттуда…все это эхо рвется в меня, как сотня боеголовок.
– Ваш муж – мудак. Я вам доверяю, Галина. Спасибо, что приехали и сообщили это лично. До письма, златовласка.
– Иди уже, романтик гребаный.
Раздается смешок. За ним цык. И несложно догадаться, что и кому принадлежало в этом печальном дуэте.
А я?
А я снова задыхаюсь и снова горю.
Ха! Не хотела? Но получай…