– Ты что, ослеп?! – закричал Кучулук. – Не видишь, кто перед тобой?
– Я тебя не знаю.
– Еще узнаешь! Зови правителя города.
Голова воина исчезла. Прошло немало времени, прежде чем на крепостную стену поднялся наместник гурхана Куман-тегин. Он узнал Кучулука.
– А, это ты, хан… Зачем привел сюда своих воинов?
– Великий гурхан повелел усилить охрану города.
– Но меня он об этом не уведомил. Я не открою ворота.
К стене подскакала Тафгач-хатун:
– Куман-тегин, ты не веришь зятю великого гурхана, но не можешь оскорбить недоверием меня.
Ворота крепости распахнулись. Куман-тегин с поклоном пригласил Кучулука и Тафгач-хатун во дворец, слуги принесли угощение, горячий чай.
– Пить чай, вино, угощаться будем потом, – сказал Кучулук. – А сейчас проведи-ка нас в сокровищницу гурхана.
Куман-тегин поперхнулся чаем:
– Что за шутки? В сокровищницу, кроме меня, может войти только сам гурхан.
– Времена меняются, Куман-тегин! Пойдем. Не заставляй упрашивать.
– Да ты что! Эй, стража!
В покой вбежал молодой, безбородый воин с копьем и круглым щитом. Куман-тегин поднялся, боком двинулся к дверям, не спуская глаз с Кучулука, осуждающе покачивая головой:
– Такие речи ведешь… недостойные. Принужден связать тебя, хан, и отправить…
– Подожди вязать и отправлять. – Кучулук тоже поднялся. – Сначала выйди посмотри. Дворец обложен моими воинами. Стоит мне дать знак…
Куман-тегин выскочил за двери, возвратился, растерянно разводя руками:
– Это другое дело…
Но Кучулук видел, что Куман-тегин далек от покорности, лихорадочно думает, как ему выкрутиться. Положил руку на его плечо, сжал пальцы:
– Садись. А ты, воин, иди и стань на свое место. Послушай меня, Куман-тегин. Надо спасать наше государство. Ты не можешь не видеть – оно идет к гибели. Нечестивые корыстолюбцы окружили гурхана. Они заботятся об одном – набить свои кошели золотом.
– Ты хочешь спасти гурхана?
– И гурхана, и его владения.
– Это другое дело. Только я тут не все понимаю. Спасение ты начинаешь с того, что лишаешь гурхана казны. Вытирая слезы, выдавливаешь глаза.
– Разве ты не знаешь моего отца? – вмешалась в разговор Тафгач-хатун. – Деньги он бережет пуще своей жизни. Не платит жалованья воинам, не поддерживает друзей.
– Взяв в руки сокровища, мы соберем большое и сильное войско. Гурхан еще будет нам благодарен. Ты видишь, Куман-тегин, я не разбойник, не для себя беру золото. Будь это так, я не стал бы тебя уговаривать. Долой голову – и все разговоры. Но мне нужны люди, озабоченные судьбой государства.
– В твоих словах, хан Кучулук, есть правда… – Куман-тегин растирал ладонями виски и щеки. – Жалованья не получают и мои воины. Если сюда придет шах Мухаммед, они откроют перед ним ворота. Их не заставишь сражаться… Но как я могу нарушить клятву?
– Ты покоряешься силе, принуждению.
– Это другое дело… Другое…
Втроем опустились в подземелье с зажженными светильниками. Внизу пахло сыростью, плесенью, мышиным пометом. Звякнули запоры, ржаво скрипнула железная дверь. В узком помещении со стенами, выложенными из дикого камня, рядами стояли окованные сундуки с позеленевшими бронзовыми ручками, Куман-тегин отмыкал замки, поднимал крышки. В сундуках были золотые и серебряные слитки, монеты, камни-самоцветы, перстни, кольца, кинжалы, мечи, чаши… Тафгач-хатун с загоревшимися глазами примеряла украшения, нанизывала на тонкие пальцы перстни. Куман-тегин косил на нее мрачные глаза, вздыхал все чаще. Кучулук подошел к жене, молча снял с ее пальцев перстни, бросил в сундук:
– Не бери ничего. Когда-нибудь я подарю тебе и не такие украшения. Идемте.
Охранять сокровищницу Кучулук поставил найманов. На другой день он собрал воинов гурхана на городской площади, выплатил всем жалованье и сказал:
– Я поднял оружие, чтобы восстановить попранную справедливость. Кто желает, пусть останется со мной. Нет – крепостные ворота открыты.
Большинство воинов осталось. Остался и Куман-тегин. Кучулук разослал во все концы гонцов, призывая правителей городов и округов присоединиться к нему. И всех, кто прибывал к нему, щедро одаривал из казны гурхана. Скоро у него набралось достаточно войск, чтобы попытаться захватить другие города. Он выступил из Узгенда и направился к Баласагуну.
Но дойти не успел. Танигу, осаждавший Самарканд, узнав о его восстании, возвратился, перехватил на дороге. Кучулуку пришлось бежать, бросив сокровища.
