— Мне нужно знать, что произошло, — сказал максимально сдержанно. Нельзя расстраивать ее еще больше, но сложно сохранять спокойствие, когда так взвинчен.
— Просто моя мать и ее глупые игры, вот и все, — голос звучал устало и покорно.
— Не сегодня. Я хочу знать, что произошло между тобой и твоими родителями, и какое отношение к этому имеет тот мужчина, — потребовал я.
Лина выпрямила плечи.
— Ничего важного. Это в прошлом, — отстраненно сказала она, и я ненавидел это.
— Неправда. Ты расскажешь мне.
— Нет, не расскажу. Это не твое чертово дело, — вспышка гнева успокаивала, чем та странная отстраненность, секундами ранее.
Я резко поднял ее с дивана и развернул так, чтобы ее спина оказалась у стены.
— Я узнаю это, могу тебе обещать. Но я предпочел бы услышать это от тебя.
— Они тебе не расскажут, и я тоже, так что смирись с разочарованием.
Я зарычал, как собака. Как будто у меня не было больше контроля над собой.
— Ты сводишь меня с ума больше, чем кто-либо.
Она приблизила свое лицо к моему, сопротивляясь моему захвату, и оскалила зубы.
— Взаимно.
Мои губы опустились на ее с разрушительной интенсивностью. Она вызывала во мне столько эмоций, что не мог понять, что именно чувствую, только то, что все это крайне интенсивно. Как в какофонии звуков, выделить один было невозможно, но вместе они звучали оглушительно громко.
И что еще более удивительно, весь этот хаотичный оркестр стихал до едва слышного гула, как только она начинала отвечать на мои поцелуи. Весь мир мог бы рухнуть, и я бы чувствовал только удовлетворение от прикосновения ее жадных губ.
Хотя мир не рушился, мы стояли на поле боя, окруженные врагами. Это было не время и не место для чего-либо, кроме крайней осторожности.
Я заставил себя оторваться от ее губ.
— Пора уходить.
— Но мы еще не поужинали, — ее ответ был удивительно резким.
Я сузил глаза.
— Черт возьми, я не останусь после этого. Мы можем поесть по дороге домой.
— Нет, Оран. Я должна остаться, — ее голос повысился. — Я не позволю им прогнать меня.
Я снова приблизился к ней, прижавшись лбом к ее лбу.
— Я понял, что единственный способ победить таких людей — это уйти, — провел губами по ее челюсти и поцеловал нежную шею. — Уходи, Лина, потому что если тебе все равно, они не имеют значения. А если они не имеют значения, у них нет власти над тобой. А ты... — моя рука скользнула вверх по ее бедру под платьем.
Она положила руки на мои плечи, слегка раздвинув ноги. Этого было достаточно для меня.
— Ты — настоящая королева, — рукой накрыл ее киску поверх шелковых трусиков, а затем просунул палец под край, касаясь горячих складок. — Ты не кланяешься никому, кроме своего короля.
С ее губ сорвался сдавленный стон, когда ввел палец глубоко внутрь.
Это было самым великолепным, соблазнительным зрелищем, которое когда-либо видел. И когда ее полуприкрытые голубые глаза встретились с моими, я поклялся себе, что никогда больше не позволю никому причинить ей боль.
Лина вцепилась в лацканы моего пиджака. Она использовала их как рычаг, чтобы двигаться навстречу моей руке, и когда заговорила, ее голос был грубым от желания: — А как насчет моего короля? Кому кланяется он?
Я поднес пальцы к носу, вдыхая мускусный аромат, затем опустился на колени и провел носом вдоль ее щели.
— Король никогда не боится встать на колени перед своей королевой, — отодвинул черные трусики в сторону и начал поглощать ее.
ГЛАВА 22
Я не знала, что на меня нашло. Только что я стояла лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром, а в следующую минуту уже закинула ногу на плечо Орана и отдалась удовольствию, пока его язык ласкал мой клитор.
— Прямо здесь! Боже, дааа, — вцепилась в его густые волосы, а глаза закатились.
Этот мужчина знал, как обращаться с женским телом. Он не просто атаковал клитор. Он дразнил и вытягивал удовольствие из каждого уголка. Он позволял оргазму нарастать, затем отступал, переходя к другой зоне, но, в отличие от большинства мужчин, с которыми я была, Оран намеренно растягивал удовольствие. Я даже почувствовала вибрацию его смеха, когда застонала от разочарования.
— Нетерпеливая, да?
— Ты начал, так закончи.
Он укусил меня за внутреннюю часть бедра.
— Скажи «пожалуйста».
Моя гордость давно улетучилась, и я не боялась просить о том, чего хотела. В тот момент мне нужен был этот оргазм больше, чем воздух. Я была готова на все ради обещания того переломного освобождения, которое он держал вне моей досягаемости.
— Пожалуйста, дай мне кончить.
— Ммм… однажды ты будешь умолять меня, чтобы я тебя трахнул.
— Этого… не случится, — голос прервался на стоне, когда его язык ускорился.
— Пока, — прошептал он, прежде чем устроить идеальную симфонию удовольствия.
Нечестивый оргазм пронзил тело, как жидкий огонь. Я бы не удивилась, если бы начала буквально светиться. Мне казалось, что это уже происходит. Кожа покалывала и гудeла, а мышцы превратились в желе, пока мелкая дрожь держала в состоянии блаженства.
Оран поднялся, как только дрожь утихла, крепко держа меня за талию, чтобы я не упала.
