— Теперь, когда ты чувствуешь себя более… расслабленной, давай выбираться отсюда.
Этот мужчина хорош. Его стратегия на 100% эффективна, потому что у меня больше не было ни сил, ни желания спорить.
То немногое, что оставалось от моего рассудка, потратила на попытки понять, что между нами происходит. Я не могла понять, почему Оран помогает мне. Почему ведет себя так, будто ему не все равно. Была ли я для него каким-то проектом? Сомневаюсь. Его типаж не склонен к благотворительности. У него точно были свои мотивы; я просто не могла их разгадать.
Чтобы усложнить ситуацию, мои чувства к нему были такими же запутанными. Этот мужчина подставил меня за хранение наркотиков, затем шантажировал, а я только что позволила ему сделать мне кунилингус. Я должна была остановить его, но не сделала этого. Мне нужна была разрядка. И хотела, чтобы это сделал именно он.
Я не могла понять, что творится у меня в голове. Ненавидеть Орана было бы так просто. Так понятно. Я не знала, что чувствую к нему, но это точно не ненависть.
Я совершенно не готова к тому, что он представлял. Всю жизнь имела дело с матерью, поэтому знала, как работает ее мозг и как защитить себя от нее. С Ораном это невозможно, а значит, не могла контролировать ситуацию. Контроль — это власть, а мне не нравилось чувствовать себя беспомощной.
Использовать его вместо Лоуренса стало чем-то большим, чем просто смена тактики. Теперь я вела войну на два фронта, и если скоро не возьму верх, то потеряю все.
Оран помог мне надеть пальто, когда мы вышли в лобби, затем открыл для меня дверь. Зимнее небо давно почернело, и в воздухе витала горькая прохлада с намеком на дождь. Оран припарковался недалеко, слава богу, но мы сделали всего несколько шагов по тротуару, когда голос моего отчима окликнул меня.
— Каролина, мне нужно поговорить с тобой. Желательно наедине.
Я замедлила шаг.
— Игнорируй его, — прошипел Оран, подталкивая меня вперед.
Но я не могла. Надежда не умирала. Была крошечная вероятность, что Чарльз Брукс знал что-то, что мне нужно, и я не могла игнорировать эту возможность, какой бы маленькой она ни была. Может, он наконец готов был выдать крупицу правды, чтобы я исчезла из их жизни навсегда.
— Все в порядке. Я хочу послушать, что он скажет.
— Ничего стоящего, ты же знаешь.
— Да, — грустно согласилась я. — Но я все равно должна пойти.
— Не одна, — он схватил мою руку и повел нас обратно ко входу в клуб.
ГЛАВА 23
Лина, возможно, была настолько расслаблена, что потеряла бдительность, но я, черт возьми, нет. Этот цирк с представлением ее семьи все еще свеж в моей памяти. Бруксы боролись за звание худших родителей года. Я не мог представить, что этот ублюдок мог сказать такого, что стоило бы времени Лины, но если она настаивала на разговоре с этим подонком, то собирался быть рядом на протяжении всего диалога.
— Что тебе нужно? — спросила Лина с впечатляюще безразличным тоном.
Чарльз быстро взглянул на меня.
— Это семейное дело.
Моя улыбка была далеко не дружелюбной.
— Как ее будущий муж, я являюсь семьей. Если тебе есть что сказать, говори при мне.
Его губы дернулись в усмешке, прежде чем он снова посмотрел на Лину.
— Мне только что сообщили, что твои детские выходки в клубе, стравливание участников друг с другом, распутство, могут стоить нам членства, если ты продолжишь появляться здесь. Это должно прекратиться, Каролина. Твое присутствие здесь никому не приносит пользы.
— Никому? — Она сделала быстрый шаг вперед. — Так ты думаешь о своей собственной дочери? — Безрадостный смешок вырвался из ее губ. — Почему я удивлена? Вы оба так хотели, чтобы я исчезла, что вернули
— Это была идея твоей матери, и тебе стоит смириться, потому что здесь ты нечего не найдешь. Сколько раз мы должны тебе это повторять?
Я подумал о том, чтобы вмешаться, но мой маленький огнедышащий дракон прекрасно справлялся с ситуацией. Она ткнула накрашенным ногтем в его грудь, ее суженый взгляд пронзал его насквозь.
— Я никогда не перестану искать, и любой, у кого есть душа, поймет почему. — Она резко развернулась, чтобы уйти.
Я самодовольно усмехнулся, затем последовал за ней, но остановился, увидев, как Лина замерла на месте. Мужчина в лыжной маске держал нож у ее груди. За долю секунды он развернул ее к себе спиной, приставив нож между лопаток.
— Не двигайся, мужик. Просто отдай свои деньги и заткнись, — темные глаза метнулись через мое плечо, затем снова ко мне. За нами захлопнулась дверь, щелкнул засов.
Чарльз Брукс сбежал. Не то чтобы мне нужна была его помощь.
Я поднял руки, чтобы успокоить человека в маске.
— Без проблем. Дай мне только достать кошелек.
— Без глупостей. Я воткну этот нож между ее ребрами так быстро…
Он был молод — тело мужчины, но в голосе все еще звучала юношеская нотка. Незрелость и отчаяние — опасная комбинация. Делает людей импульсивными. Я не собирался его недооценивать.
