— Так она не переехала в Париж? Когда я искал информацию о вашей семье, я прочитал, что Амели Брукс живет за границей с родственниками.
Лина покачала головой.
— Это то, что моя мать рассказала школе и всем, кто спрашивал, чтобы люди не задавали лишних вопросов.
— Они пытались забрать ее обратно?
— Я сама пошла к ним первой. Это был первый раз за десять лет, когда увидела Элизу Брукс, и единственная причина, по которой я это сделала, — чтобы показать ей результаты анализов изнасилования, которые сделала десять лет назад. Я сказала, что если она хоть как-то свяжется с нами, мгновенно подам в суд. Я была уверена, что угрозы будет достаточно, — последние слова были едва слышны. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить.
— Я планировала перевезти свои вещи на новое место, чтобы Амели не оставалась одна, но была так занята работой над новой коллекцией, что постоянно откладывала это. Я так усердно работала, чтобы построить карьеру, что это поглотило меня. Кроме того, я не привыкла заботиться о ком-то другом. Я была одна так долго. И к тому же все, казалось, шло хорошо. Амели была в безопасности и процветала. Она использовала псевдоним, чтобы Элиза и Чарльз не смогли ее найти, так как ей все еще было семнадцать, хотя она выглядела старше. Она даже смогла устроиться официанткой. — Лина замолчала и наконец повернулась ко мне, ее глаза были стеклянными и красными.
Яма в моем желудке обросла острыми шипами.
— Амели была так горда собой. Она сама получила эту работу, и бар находился недалеко от нашей новой квартиры. Заведение под названием Moxy.
ГЛАВА 39
Оран всем телом дернулся, словно я ударила его. Это было огромным облегчением. С того момента, как я узнала, что он связан со стрип-клубом, боялась, что он как-то связан с моей сестрой. Даже сейчас, видя его шок, я все еще с трудом верю, что работа Амели в Moxy и появление Орана в моей жизни — чистая случайность.
Я спрошу его об этом, но сначала мне нужно заставить себя закончить рассказ.
— Она проработала там всего пару месяцев, когда… — дыхание прервалось. Мне казалось, что я снова переживаю тот ужасный день.
День, когда я поняла, что моя сестра пропала.
— У нас была привычка обедать вместе по пятницам, так как она работала большую часть выходных. Я написала ей утром, спросив, где она хочет встретиться, но обед прошел, а она так и не ответила. — Я обхватила себя руками, чтобы как-то устоять на ногах, потому что чувствовала, как мое сердце разрывается. — Единственное, что было хуже, чем узнать, что она пропала, — это понять, что это случилось два дня назад, а я была слишком занята своей жизнью, чтобы заметить, — слова превратились в сломанный шепот, когда слезы взяли верх.
Оран пересек комнату и обнял меня. Это было так приятно, но я ненавидела это. Я не заслуживала утешения. Амели была одна где-то там, вероятно, уже мертва, потому что я недостаточно хорошо ее защитила. Я знала, что шансы на то, что она жива спустя столько времени после исчезновения, ничтожны. Я слишком реалистична, чтобы предаваться глупым фантазиям, а Амели была слишком заботливой, чтобы добровольно уйти, не сказав мне. И кроме того, я предпочитала думать, что она мертва, чем стала жертвой торговли людьми. Эта реальность была слишком ужасной, чтобы даже рассматривать ее.
— С ней случилось что-то ужасное, и это все моя вина.
Он отстранился и крепко взял меня за плечи.
— Это не твоя вина, Лина.
Я вырвалась из его объятий, качая головой.
— Не надо, Оран. Не говори ерунды, чтобы мне стало легче. Я знала, что она может быть в опасности из-за Общества и нашей матери. Я должна была лучше за ней следить.
— Нет, Лина. Послушай, что я тебе говорю. Это не твоя вина, и это не Общество.
Я замерла при звуке его голоса, полного сожаления. Если он знал, что это не Общество…
Посмотрела на него, мое сердце уже отвергало намек на то, что он знал, что случилось с моей сестрой. Что все это время он знал.
Оран провел взволнованной рукой по волосам, затем сел на журнальный столик, упершись локтями в колени.
— Ты сказала, что она использовала псевдоним. Ее звали Дарина, да?
Мои легкие сжались, как будто тиски сдавили всю грудную клетку.
— Да, — прошептала я. — Дарина Сомова. Это было имя танцовщицы, которой она восхищалась в детстве.
Он знал ее. Оран знал Амели все это время.
Мои дрожащие ноги подкосились, и я опустилась на край дивана, ожидая узнать, что случилось с моей младшей сестрой.
— Я мало занимаюсь операциями в Moxy, но, поскольку у меня есть офис в здании, то бываю там достаточно часто. Однажды я пил в баре, когда Дарина попросила поговорить с ней наедине. Мы вышли на улицу, и она сказала, что говорила с Торином и Джолли — ее начальниками в клубе — и просила разрешения танцевать вместо работы официанткой, но они оба отказали. Она хотела знать, могу ли я поговорить с ними. Они оба угрюмые ублюдки, так что понимал, почему она подумала, что я могу быть более сговорчивым, но это было не мое дело. Она сказала, что ей нужен опыт, и начала плакать. Я не хотел, чтобы ребенок плакал, поэтому попытался утешить ее.
