Рука Лины замерла в воздухе, когда она наносила тушь для ресниц.
— Полагаю, это хорошо, — тихо сказала она. Ее глаза встретились с моими в зеркале, прежде чем она продолжила. — А что насчет моей матери? — слова были едва слышны.
Мы не говорили об этой женщине с тех пор, как Лина согласилась на ее смерть. Я начал предполагать, что Лина никогда не спросит.
— Ее больше нет, но мы позаботились о том, чтобы она передала свое состояние в траст Амели в качестве бенефициара. Деньги, вероятно, поступят не сразу, так как нам придется объявить ее мертвой. Тела не будет. — Я подумывал сделать это похожим на несчастный случай, но где же было бы в этом веселье? Лина никогда не говорила сделать это быстро. Элиза Брукс должна была страдать. К концу она умоляла меня убить ее.
Последние две недели были одними из самых приятных в моей жизни.
— Это нормально. Амели пока обойдется без этого.
— Она, может, и обойдется без денег, но не обойдется без своей сестры, что и произойдет, если ты не поторопишься. Еще десять минут, и мы опоздаем.
— Черт! Я готова. — Она еще раз провела маленькой щеточкой по ресницам, затем засунула ее обратно в тюбик. — Дай только надеть туфли и взять клатч.
Мы добрались до машины с запасом в три минуты. Я заказал транспорт, не желая возиться с парковкой, так как нам предстояло столкнуться с театральными пробками в субботний вечер. Пешком было бы быстрее, но при двадцати пяти градусах мороза это не вариант. Вместо этого мы сидели на заднем сиденье роскошного Escalade, наблюдая, как другие борются с холодом.
После двадцати минут, в течение которых Лина рассеянно играла с молнией на своей сумочке, я положил свои руки на ее, когда водитель подъехал к театру. Она встретила мой забавный взгляд широко раскрытыми глазами, затем посмотрела на наши руки, не осознавая, что делала.
— У нее все получится. Это то, о чем она мечтала. — Амели неожиданно получила небольшую роль танцовщицы в бродвейской постановке «Чикаго», временно заменяя актеров, которые заболели сильным гриппом. Это не было постоянной работой, но стало бы огромным плюсом для ее резюме.
— Я знаю, просто у нее было так мало времени, чтобы выучить хореографию. Я бы была в ужасе.
— Она не ты, Лина. Хореография — ее жизнь.
Лина кивнула, как раз когда водитель открыл ее дверь. Мы вышли из машины и поспешили внутрь здания. Зима явно еще не отпускала город. Внутри билетер отсканировал штрих-код с моего телефона и проводил нас в коридор к нашим местам в ложе.
— Просто из любопытства, ты будешь так же нервничать за наших детей? — спросил я, сдерживая ухмылку.
— Наших детей? — выпалила она, затем прикрыла рот рукой и огляделась, чтобы убедиться, что никто не услышал ее.
— Ты обожаешь Амели, и с вашей разницей в возрасте она почти как дочь. Логично, что ты захочешь своих. — Я не особо задумывался о детях до Лины. Теперь, когда увидел ее заботливую натуру, дети звучали довольно заманчиво.
— Не знаю. Раньше это не казалось реальной возможностью, поэтому не особо задумывалась об этом. Полагаю, это меня немного беспокоит.
— Что именно?
— Материнство. А вдруг я не буду любить своих детей так, как должна? — ее шепот был душераздирающим. Меня бесило, что мать заставила ее сомневаться в себе.
Я улыбнулся и покачал головой.
— Это невозможно. Люди либо имеют душу, либо нет. Кто-то, кто любит так сильно, как ты, не может просто выключить это. Ты была бы лучшей матерью в мире.
Она остановилась и посмотрела на меня стеклянными глазами.
— Я люблю тебя, Оран.
Мои легкие сжались в груди.
— Скажи это еще раз, — потребовал, не уверенный, что когда-либо смогу наслушаться этого вдоволь.
— Я люблю тебя.
— Черт, я тоже люблю тебя, — притянул ее роскошное тело к себе и поцеловал со всей страстью, которую она во мне пробуждала. Я хотел, чтобы она почувствовала себя так же захвачено, как и я. Когда наконец отстранился, ее расширенные зрачки и розовые щеки говорили мне, что преуспел.
— Оран, люди смотрят, — прошептала она, косясь в сторону.
Моя ответная ухмылка была откровенно дьявольской.
— Хорошо. Нет причин, почему весь мир не должен знать, что ты моя.
Она застенчиво улыбнулась.
— Ты мог бы арендовать билборд.
— А почему ты думаешь, что я этого не сделаю? — сказал с абсолютной серьезностью.
Ее улыбка дрогнула, прежде чем она покачала головой в притворном раздражении.
— Боже мой. Во что я ввязалась?
Я подмигнул.
— По крайней мере, тебе никогда не будет скучно.
— Не дай бог.
— Давай займем свои места, пока не пропустили представление, — игриво шлепнул ее по ягодицам.
Она взвизгнула и поспешила вперед, бросив сердитый взгляд через плечо. Это была хорошая попытка, но она не смогла полностью скрыть ухмылку, игравшую на губах.
Шоу было великолепным. Амели не пропустила ни одного шага, и я никогда в жизни не был так чертовски счастлив. Я не большой поклонник мюзиклов, но это не имело значения. Пока рядом со мной Лина, жизнь была хороша.
ЭПИЛОГ
— Лина, это место невероятно. — Амели прильнула к окну машины, когда мы подъехали к Саду китайских ученых в Снаг-Харбор.
