Жестокое лето полностью

Я чуть киваю, задевая ее клитор зубами, двигаю пальцами, и ее срывает.

Не от моих пальцев и зубов, а от моего разрешения.

Выкрикивая мое имя, она опрокидывается на стол. Мне никогда не забыть этот вечер!

Даже когда в моей личной библиотеке наберется несколько тысяч возбуждающих видео с Камилой, я буду дрочить на этот незадокументированный момент, когда ее просто унесло у меня в кабинете.

Еще пару минут я облизываю ее и трахаю пальцами, продлевая оргазм, а потом поднимаюсь на ноги.

Сразу видно, что Камила избавилась лишь от первого возбуждения, и ей все еще нужен я.

Нужен мой член.

Слава богу, блин!

– Ну же, – рычит она и тянется ко мне, стоящему меж ее ног. – Ну же, хочу, чтобы ты был во мне!

Одобрительно застонав, я сбрасываю ее ноги со столешницы, хватаю ее за шею, притягиваю к себе и целую, давая почувствовать ее вкус.

Но стоит ей взяться за мой ремень, как кто-то стучит в дверь.

– Черт, это еще что? – бормочу я.

– Знаю, что вы там очень заняты и имеете на это полное право. Кстати, Ками, спасибо, что сохранила мне работу! Но было бы здорово, если бы вы ускорились. Клиентов уйма, у Ронды скоро будет нервный срыв.

Я вздыхаю, а Ками улыбается.

– Продолжим после? – она спрыгивает со стола и натягивает платье.

– Легко тебе говорить. Ты-то уже кончила, – ворчу я, перемещая болезненно твердый член в штанах.

Вытаскиваю чистую корпоративную футболку и натягиваю через голову – куда девалась прежняя, я без понятия.

– Ах, бедняжка, – шутливо надувается она.

Притянув ее за шею, я говорю ей в губы:

– Придется тебе отдать должок попозже, поняла?

Она беззаботно улыбается – раньше я не видел у нее такой улыбки, похоже, она сбросила последние крошки давившего ей на плечи груза былых обид.

Да я каждый день буду ставить под удар свой бизнес, лишь бы она так улыбалась.

– Очень рассчитываю, Ямочки.

Ками выходит из моего кабинета, в приоткрытую дверь врывается гомон посетителей, а я, качая головой, смотрю, как она исчезает в толпе.

Народ расходится сильно позже того времени, когда мы обычно закрываемся. Дэмиен, Эбби и Ливи отбывают в «Приморский клуб», а мы с Ками едем ко мне на ее машине.

– С твоего мотоцикла я сегодня просто свалюсь, Зак, – возразила она, когда я предложил поехать на нем.

– И что теперь? – зевая, спрашивает Ками, когда мы выезжаем с парковки, и «Приморский клуб» начинает постепенно уменьшаться в зеркале заднего вида.

– А теперь я отвезу тебя домой и хорошенько оттрахаю.

Она хохочет, мы едем вдоль моря, и в окно машины врывается соленый воздух.

– Уж постарайся, Ямочки.

И знаете что?

Я уже начинаю отзываться на эту кличку.

Во вторник, после «Анти-серпентария», мы с Оливией сидим у меня в кабинете, проверяем все незакрытые контракты и созваниваемся с поставщиками, чтобы убедиться, что все получили оплату и счастливы. На зиму «Приморский клуб» всегда закрывается, а мой контракт заканчивается через полторы недели.

Если честно, я очень, блин, сомневаюсь, что меня пригласят сюда на следующий сезон.

Мы с Оливией по уши в работе, но тут раздается стук в дверь, и мы поднимаем головы.

В дверях, скрестив руки на груди, стоит Джефферсон Кинкейд в отлично сидящем дорогом костюме и с приглаженными волосок к волоску седыми волосами.

Забавно, но когда Зак на кухне рассказал мне, что близнецы испортили жизнь не только ему, но и Фрэнку с Рондой, я решила, что мне плевать на последствия. Но теперь я понимаю, что все же постараюсь объяснить Джефферсону, что произошло на свадьбе, и буду молиться, чтобы это не разрушило мою карьеру.

Кажется, благодаря Оливии есть слабая надежда, что нам удастся выкарабкаться.

Я должна бы сейчас нервничать, ведь я испортила лето его новообретенным внучкам и втянула в неприятности внучку родную, а еще увела клиентов на частную вечеринку, вместо того чтобы дать им тратить свои денежки в «Приморском клубе», на который вообще-то работаю.

Скорее всего, меня не позовут сюда следующим летом.

И знаете что?

Ну и пусть.

Я не представляю, что случится в следующие две недели.