Зная Ками, я был уверен, что она не станет молчать, если найдет их. Но она молчала, и я думал, что она ничего не заметила. Сам не знаю, почему продолжал их писать. Может, потому что это был способ выразить свои чувства, не отпугнув ее, может, потому что так я мог отпустить свою очередную дурацкую шутку.
А может, я мечтал о том, как она их найдет и постепенно свыкнется с тем, что я окончательно и бесповоротно в нее влюбился.
– Я нашла еще самую первую. Хотела выбросить стаканчик, а держатель съехал, – погладив меня пальцем по скуле, она шепчет, – ты сводишь меня с ума.
Со стоном перекатываю ее на себя, чувствуя, как меня переполняют любовь и восхищение.
– А ты меня, – я целую ее в шею и намереваюсь окончательно свести с ума прямо сейчас.
Ками пытается завязать на мне дурацкий галстук-бабочку, который Оливия заставила меня надеть.
Думаю, в этот момент я влюбляюсь в нее еще больше, она же, увидев мое лицо, все понимает и смеется.
– А тебе бы хотелось? – спрашиваю я, неотрывно глядя на нее.
Она же разглядывает бабочку, которую зачем-то на мне поправляет. И спрашивает напряженно:
– А тебе?
– Ангел, – одной рукой я держу ее за запястье, другой же беру за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. – Ты моя. Точка. И мне ничего больше не нужно, чтобы это подтвердить, только ты.
– Да, но…
– Если бы ты этого хотела, я бы прямо сейчас позвонил Ливи, умолял отложить свадьбу, чтобы мы могли пожениться сегодня. Но это было бы только ради тебя. Мне этого не нужно. Ты каждое утро просыпаешься и выбираешь быть моей – просто так, а не потому, что связана со мной какими-то узами. Это сильнее любого контракта и важнее любой клятвы в мире.
Она долго смотрит на меня, и вдруг в ее глазах блестят слезы.
– Нет-нет, плакать нельзя. Во-первых, я этого не выношу, во-вторых, ты испортишь макияж, и Эбби будет вне себя. Попросит Дэмиена подать на меня в суд за что-нибудь. Нанесенный ущерб. Эмоциональное насилие. Или что там еще придумает этот изворотливый юрист.
К счастью, мне удается ее отвлечь, и вот на ее губах уже играет улыбка.
– Боже, ты просто профессионал, – шепчет она и большим пальцем гладит меня по виску.
– В чем? В том, чтобы не попадать под суд? Ну пока справляюсь.
Закатив глаза, она отступает и шлепает меня по груди.
– Какой же ты вредина!
– Рыбак рыбака, ангел.
Она снова поправляет мне галстук, отступает и окидывает взглядом.
– Пошли, Ямочки! Тебе нужно отвести к алтарю свою малышку.
В одно мгновение мое сердце разбивается и склеивается снова: сейчас мы отправимся туда, где мне придется навсегда отдать свою дочурку.
Но Ками не успевает взяться за ручку двери, звонит телефон, и она, сдвинув брови, роется в сумочке.
– Это Ливи, – она с улыбкой подносит мобильный к уху. – Привет, Лив, я… – она растерянно хмурится. – Тихо-тихо, успокойся! Успокойся! Что происходит?
Пару секунд молчания, а потом я, даже стоя в стороне, слышу, как Ливи что-то в отчаянии говорит моей любимой.
Ками меняется в лице и открывает рот.
– Что? Ладно, понятно. Ливи, все нормально. Я сейчас приду, – замолчав, она окидывает взглядом комнату, в которой мы собирались, потом качает головой, видимо, решив, что это может подождать. – Через пять минут. Я приду через пять минут. Даже меньше. Сниму туфли и побегу бегом. Через две минуты, Оливия. Стой на месте, хорошо?
Кивнув себе, она садится на стул и, прижимая телефон к уху плечом, расстегивает крошечную пряжку на туфельке.
Я уже в панике.
Случилось что-то ужасное!
И случилось с Оливией.
– Я люблю тебя, Лив! Мы все уладим.
Дав отбой, она разворачивается ко мне.
Туфли она уже сняла и теперь берет сумочку. А еще хватает с барной тележки бутылку водки и, наконец, смотрит на меня.
– Ками, что происходит?
Вздохнув, она берется за ручку двери.
– Он бросил ее у алтаря.
Как я уже говорила, благодарности для меня – очень странная штука. Воспитывал меня, по большей части, папа, и выражения чувств, нежность и поощрения для него заключались в хлопке по плечу и вскинутых вверх больших пальцах (люблю тебя, пап).
Но лично я обожаю благодарить (а не получать благодарность, тут мне всегда становится жутко неловко, так что придется вам, дорогие читатели, послушать, как я буду хвалить своих любимых людей, без которых эта книга не появилась бы на свет).
Поехали!
