Она откидывается назад, я знаю, что головка моего члена давит ей точно на точку G, невероятно чувствительную сейчас, когда она так долго сдерживала оргазм.
– Скажи, что тебе нужно?
Шлепаю ее по бедрам, никогда, наверное, не привыкну к тому, как классно мы смотримся вместе.
– Мне нужно… Нужно…
Откинувшись назад, она движется вверх-вниз, гладя пальцем свой клитор.
– Что тебе нужно, детка?
– Мне нужно кончить, Зак! Боже, пожалуйста!
– Давай, детка, кончи для меня, – я кладу руку ей на щеку и большим пальцем провожу по пухлой нижней губе.
– Я хочу с тобой, – стонет она, двигая бедрами. – Зак, наполни меня своей спермой.
Вот же черт!
Она всегда меня удивляет.
Громко застонав, я обхватываю рукой ее талию, не выходя из нее, переворачиваю ее на спину, одну ногу кладу себе на плечо и начинаю яростно вбиваться в нее.
– О да, – хрипит она, и ее киска сокращается вокруг моего члена.
– Хочешь, чтобы я наполнил тебя, ангел? – Она кивает. – Черт, скажи вслух, Камила! Скажи, чего ты хочешь!
Ноутбук жужжит, спинка кровати бьется о стенку.
– Да, боже, да! Пожалуйста, наполни меня и сделай так, чтобы я кончила, – задыхаясь, дрожащим голосом выговаривает она.
Не в силах ответить, я просовываю между нами руку, давлю большим пальцем на ее клитор, быстро вбиваюсь в нее и кончаю, она же содрогается всем телом, и от этого мой оргазм длится как будто вечность.
– Боже мой, – стонет Ками через несколько минут, когда я выхожу, скатываюсь с нее, притягиваю к себе поближе и трусь носом о ее шею.
– Что, хорошо? – улыбаюсь я и касаюсь губами ее теплой кожи.
Она лениво закидывает руку за спину и шлепает меня.
– Заткнись.
– Не понравилось? – смеюсь я, а она утыкается лицом в подушку и стонет. – Что ж, придется продолжить, поехали, – я разворачиваю ее лицом к себе.
– Нет-нет, Закари, мне нужно прийти в себя! Мне понравилось, понравилось! Было замечательно! Убери от меня свое эго и свой член, пожалуйста. – Я хохочу. – Ты мне обещал кофе и бейглы, – в изнеможении шепчет она через минуту.
– В смысле, ты уже проголодалась? – я провожу рукой от ее плеча до бедра и обратно.
– Ага, но вставать не хочу.
– Понял. Думаю, я тебя из постели весь день не выпущу.
Она вздыхает, а я касаюсь губами ее гладкой кожи на плече.
– Я не против.
Солнце заходит, Ками пальцами чертит что-то у меня на груди, а мой мир замирает.
Такое случалось трижды в моей жизни.
Первый раз, когда Мелани сказала мне, что беременна.
Второй, когда родилась Ливи, и я взял ее на руки.
А третий, когда Ками с подружками чуть больше года назад вошла в «Рыбалку».
И вот снова.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? – спрашивает она дрожащим голосом, пытаясь скрыть смятение.
Я не отвечаю.
Просто не могу.
Слова реют надо мной как звезды в ночном небе, я пытаюсь дотянуться до них и расставить в верном порядке, чтобы понять, что они значат.
Ответ, конечно, да и в то же время… нет.
Я, конечно, понимал, что Ками чувствует ко мне самое близкое к любви, на что она способна, старые травмы, которые она и сама не помнит, не дают ей пересечь эту линию.
В первый раз признавшись ей в любви, я знал, что могу никогда не услышать ответного признания от нее.
И смирился с этим.
У меня есть она, ее доверие, ее улыбка, она каждую ночь спит в моей постели, так чего мне еще надо?
А теперь, лежа в темноте, я с трясущимися руками понимаю, что у меня есть еще и ее любовь.
Боже.
Никогда не слышал ничего более прекрасного.
– Повтори, – прошу я и тянусь включить лампу на тумбочке.
Она моргает от неожиданности, но мне все равно. Мне нужно ее видеть, смотреть ей в глаза, смотреть, как эти слова срываются с ее губ.
– Что?
– Повтори, Камила. Скажи это снова!
Сдвинув брови, она размыкает губы и негромко, растерянно, но в то же время понимающе говорит:
– Я люблю тебя, Зак.
Я наваливаюсь на нее сверху, опираясь на предплечья.
– Еще!
Она медленно растягивает губы в улыбке.
– Я люблю тебя, Зак.
– Боже, – я со стоном закрываю глаза, а ее слова словно пропечатываются на моих сомкнутых веках.
– Еще! – я открываю глаза и шепчу, на этот раз требовательно.
Она улыбается еще шире и гладит пальцем мой висок.
– Я люблю тебя, Закари Андерсон. Я люблю тебя, я люблю твои ямочки, я люблю, как ты заботишься обо мне. Люблю, какой ты понимающий, добрый, какой ты честный с собой. Люблю за то, что ты сдал все мои экзамены, люблю за то, что ты меня любишь со всеми моими синяками и шрамами. Люблю за то, что ты знаешь о моих травмах и понимаешь, что я никогда окончательно не излечусь. Люблю тебя за то, что ты вырастил невероятную дочь, за твои дурацкие бородатые шутки, над которыми я редко смеюсь, люблю за то, что ты приносишь мне кофе и пишешь записки под картонным держателем…
– Ты их нашла? – смущенно спрашиваю я.
Она никогда не говорила о тех записках, что я писал на бумажных стаканчиках и прятал под картонным держателем, когда приносил ей кофе на работу.
