Жестокое лето полностью

– Покажи, какие части твоего тела тебе не нравятся, потому что, черт меня побери, Ками, я неделями на тебя пялился. И теперь ты лежишь передо мной голая, и я, блин, не вижу в тебе ни одного изъяна.

– Зак, это…

– Покажи мне, Камила! – он говорит так решительно, что я не решаюсь возразить.

Но и как подчиниться, не совсем понимаю.

– Я не знаю как, – сдавленным шепотом отвечаю я.

Он улыбается, на его щеках проступают ямочки, и почему-то от этого мне становится легче.

– С этим мы справимся. Начнем с ног. Разведи их, – сделав глубокий вдох, я подчиняюсь, убираю одну ногу с другой и теперь сижу, просто сдвинув их вместе. – Нет, раздвинь. – В животе у меня ноет, киска сжимается, но я слушаюсь. – Умница. А теперь скажи, что тебе не нравится в твоих ногах, – он шагает ближе и опускается на колени.

Дыхание сбивается, но сейчас, когда он на меня смотрит, я не могу солгать или уйти от ответа.

– Слишком толстые, – шепчу я. – На них ничего не налезает.

Он дотрагивается до моих ног, гладит большими пальцами те места, о которых я только что говорила, разглядывает, водит огрубевшими пальцами по шоколадной коже.

– Еще что? Что еще тебе не нравится?

Я думала, он сейчас скажет стандартное: «Ты прекрасна», что мне не слишком поможет. И его вопрос меня удивляет. Откашлявшись, отвечаю:

– Бедра. Слишком широкие и все в растяжках.

Он водит пальцем по полосам, которых я стеснялась со старших классов, когда одна сучка высмеяла их на вечеринке у бассейна.

– Что еще?

На этот раз я готова ответить, рассказать об очередном своем больном месте.

– Живот. Он слишком мягкий, – ни диеты, ни упражнения не помогли, и в итоге я все забросила. – Но я люблю свое тело, – на всякий случай уточняю я.

– Хорошо, – кивает он и гладит меня по животу.

– Я люблю свое тело, это другие его не любят.

Кажется, я никогда не произносила этого вслух.

– Хорошо, что я не другие, правда? – с этими словами он подцепляет край моих трусиков, стягивает их, и я остаюсь в одном лифчике. – Разведи ноги, и я покажу тебе, как ты мне нравишься.

Я подчиняюсь, его руки скользят вверх по моим бедрам, большие пальцы с обеих сторон касаются того места, которое пульсирует, сгорая от страсти и желания.

– Офигенно красиво, – шепчет он, проводя костяшкой пальца по влажной впадине. – Черт, ты вся мокрая.

И снова костяшка скользит вверх, а потом он вводит в меня палец, вытаскивает его и снова повторяет этот мучительный цикл.

– Зак! – вскрикиваю я и подаюсь бедрами навстречу медленному болезненному удовольствию, я уже не знаю, что делать, как дышать. Остался только Зак, его пальцы и горящие глаза.

– Хочешь большего, ангел?

Я киваю, а он усмехается.

– Зак! Пожалуйста! – всхлипываю я, он снова проводит влажными костяшками по моему клитору, и мои бедра дергаются ему навстречу.

– Веди себя хорошо и получишь все, что захочешь.

Он вводит в меня палец, чуть задевает точку G и опять принимается поглаживать снаружи.

Я не возражаю, смотрю, как он играет со мной, надеясь, что в итоге получу желаемое.

– Как хорошо, – говорит он и вводит в меня сразу три пальца, я выгибаюсь на кровати и выкрикиваю его имя.

Большим пальцем он ласкает мой клитор, а теми тремя, что внутри, снова и снова нажимает на точку G, меня же с каждым разом все сильнее пронзает удовольствие.

– О боже!

– Вот так, детка, не думай ни о чем. Просто чувствуй!

Он вытаскивает из меня пальцы, я протестующе охаю, но тут он начинает водить ими по клитору вправо и влево.

Я сейчас взорвусь.

Это все и ничего, и мне одновременно нужно больше и меньше.

– Зак! – выкрикиваю я.

– Ты долго не продержишься, правда? Черт, думаю, ты создана для меня, – выдыхает он так близко к моей киске, что дыхание касается чувствительной кожи, он же снова вводит в меня три пальца, гладит точку G, и удовольствие растет, подбирается к апогею, так близко…

Пальцы снова на моем клиторе, движутся вправо-влево, так быстро, так предсказуемо, в животе тяжелеет, кажется, я в жизни такого не испытывала. Откинув голову, опираюсь на локти, изо рта вырывается низкий стон, вот он, оргазм, вот он… И вдруг…

Снова ничего. Он то вводит в меня пальцы, то вытаскивает их, дразнит. Каждый раз подводит к самому краю и отступает – настоящая пытка.

– Еще разок, Ками! Еще разок, и все будет, – обещает он, стоя на коленях между моих ног и глядя на меня ореховыми глазами.

– Пожалуйста, – умоляю я, чувствуя, как ощущение снова нарастает.

Он улыбается.

Снова вытаскивает пальцы, кладет их на клитор, я вскрикиваю от досады и решаю, что ненавижу его ямочки.

Но в следующую секунду вся моя кровь вспыхивает огнем.

Свободной рукой он мягко надавливает чуть повыше лобка, я вскрикиваю. Не знаю, что делать с этим давлением, удовольствие от него только нарастает, он же продолжает почти с яростью тереть мой клитор.

– Боже, боже… Зак, я не могу…

– Можешь, детка! Расслабься! Отпусти себя! – хрипит он, и от этих слов я куда-то проваливаюсь, руки падают, я вскрикиваю и выплескиваюсь, кончая.

Кончая…