Жестокое лето полностью

Я даже не понимаю, что он уже не движется, просто позволяет мне взять то, что мне нужно.

– Офигенно, – в искреннем восхищении произносит он, отпускает мое бедро, чтобы я двигалась свободнее, второй же рукой продолжает удерживать телефон.

Представив, как все это будет смотреться на видео, я снова сжимаюсь вокруг него. Все это так сильно и всепоглощающе, а я так близко к краю, что это немного пугает.

– Не могу… Слишком… – в панике шепчу я, задыхаясь, чувствуя, как удовольствие разливается в животе, в пояснице, везде. Напряжение такое сильное, что, кончив, я, наверное, просто разлечусь на куски.

– Знаю, знаю… Я тоже близко… Просто двигайся. Дай мне кончить, Камила, – произносит он сдавленно.

И меня срывает – то ли от того, что он тоже ощущает это всепоглощающее чувство, то ли от того, что по голосу слышно, как сильно он хочет кончить, то ли от того, что мне хочется довести его до оргазма…

Так или иначе, с моих губ срывается стон, спина выгибается, и я снова кончаю, выкрикивая его имя. Он падает на меня, вбивается в последний раз и, наконец, кончает. Мир вокруг кружится, меня уносит на облака удовольствия. Но Зак настоящий.

И я точно знаю, что он мой – пускай только в эту минуту.

Проходит несколько часов, а мы с Заком все еще лежим в его постели, укрывшись белыми простынями. На тумбочке у кровати осталось немного крекеров и сыра, которыми мы перекусывали в полночь.

Насколько же это лучше, чем тусоваться на вечеринке богатых змеюк.

– Посмотри, – говорит Зак, снова взявшись за телефон.

И мое тело вспыхивает огнем от воспоминаний о том, что там записано, что он сделал.

Что мы сделали.

Никогда не думала, что мне такое понравится – чтобы кто-то фоткал и снимал меня на видео ради своего удовольствия.

Но от мысли, что у Зака останется такая память обо мне…

Черт!

– Хочу, чтобы ты посмотрела. Если тебе не понравится, я удалю. О таких вещах нужно договариваться заранее, но у меня от тебя совсем крышу сорвало…

Ну вот, Зак только что сдал очередной мой экзамен. Хотя до последней минуты я не догадывалась, что экзаменую его.

– О, – выдыхаю я, глядя на него.

Уголки его губ приподнимаются, будто бы он читает мои мысли и понимает, как сильно мне понравились его слова.

– Ага.

Он зарывается пальцами мне в волосы, скользит рукой вниз к плечу, касается его большим пальцем.

В его движении нет страсти, просто… Он как будто никак не может от меня оторваться, постоянно хочет трогать.

– Значит, тебя это заводит? Фотки и все такое?

– Меня многое заводит. Иногда мне хочется снимать откровенные фото во время секса. Но самый большой мой фетиш – красивые недоверчивые к людям девушки, которые ходят ко мне в бар флиртовать и рассказывать о своих несчастьях. А уж если они продолжают называть меня Ямочки даже после того, как узнали мое имя…

Я смеюсь, увидев, что они, ямочки, снова появляются на его щеках, а он качает головой.

– Кстати об именах, какая у тебя фамилия?

– Фамилия?

– Ага, для протокола, вдруг ты окажешься серийным убийцей.

Он улыбается все шире.

– Андерсон.

В этом имени мне мерещится что-то знакомое, но мысль ускользает от меня и тонет в пучине усталости, адреналина и истомы после отличного секса.

– Закари Андерсон.

Мне нравится, как это звучит. Зак с улыбкой целует меня в губы и снова листает галерею в телефоне.

– Ладно, смотри, – он протягивает мне мобильник.

Я бросаю взгляд на экран и забираю телефон, чтобы рассмотреть получше.

Потому что фотография очень откровенная.

Сексуальная.

Просто дикая.

Но и жаркая, черт, очень жаркая.

Зак на мне, обнаженный, его член глубоко у меня внутри, а мои пальцы лежат на клиторе.

Проведя пальцем по экрану, я нахожу другие снимки. Есть и почти художественные – изгиб бедра, мягкий живот, курчавые волосы на лобке.

Есть и откровенное порно – где он почти совсем из меня выходит, где я широко расставляю ноги, где мои пальцы с идеальным французским маникюром ласкают клитор.

Потом я нахожу короткое видео – член Зака входит в меня и выходит, а я лихорадочно себя ласкаю.

Знаю, если нажать кнопку сбоку аппарата и увеличить громкость, я услышу наши стоны.

Моя вагина сжимается, умоляя о большем.

Но я все же успеваю отметить, что моего лица нигде не видно.

Зак сдержал слово, меня ничего не выдает.

– Можешь удалить, я не обижусь, – говорит он, постукивая большим пальцем по моей лопатке.

Молчу, не зная, как признаться, что мне не хочется удалять фото и видео.

Черт, да я бы и себе парочку переслала на память о самых жарких моментах моего летнего романчика.

– Вот зачем оно тебе? – улыбаюсь я.

– Зачем?

– Для коллекции?

Он смеется, откинув голову, и у меня от этого теплеет на душе.

– Если ты спрашиваешь, нравится ли мне смотреть, как я трахаю красивую женщину, то ответ, конечно, да.

Внутри все обрывается. Он, наверное, собрал целую библиотеку из фото и видео женщин, с которыми спал за всю жизнь.

Мозг немедленно подсказывает: «Удали».