Конечно, Фримен никакого дела и не имел против кого- нибудь, он тихо и спокойно, никому не мешая и не вредя, доживал свои последние годы в этом доме. Психика его была слабой, поэтому часто ему во сне являлись галлюцинации, и в эту ночь он подумал, что это опять были галлюцинации, потому что он не видел Барни и Дожни, его единственных друзей, лежащими без сознания в маленьком домике. Но сотрудники ФБР не заходили сегодня ночью к мистеру Фримену, в саркофаге прятались такие же прячущиеся от закона обыватели, которых, кстати, мистер Фримен знал, но которые не понимали, зачем их привезли сюда, и по воле совести просто смылись из дома мистера Фримена по добру по здорову.
Следующий день в доме Бэлы опять начался со звонка, но теперь это был местный обычный тихий звонок, разбудивший дом Бэлы опять таки утром. На этот раз Кейти крепко спала в своей мягкой постели и к телефону подошла Бэла.
— Алло! — ответил ей мягкий женский голосок из трубки на чисто русском языке.
Бэла прекрасно знала русский и на таком же чистом русском ответила женщине:
— Да, я вас слушаю.
— Я, как вы, наверное, догадались звоню из России.
— Об этом не трудно догадаться, — ответила Бэла.
— Я звоню Кейти Уиндеграунд.
— Уиндеграунд!? — удивилась Бэла, — такой здесь никогда не проживало, я не знаю ни одну Кейти, проживающую когда либо у меня, у которой была такая фамилия. Да и вообще вы, моя дорогая, звоните не из России, вас наняли здесь, в Каире, и я даже знаю кто.
— Никто меня не нанимал, — воскликнули на том конце провода, — Я медсестра, звоню из России, чтобы сказать, что у Кейти Уиндеграунд умерла бабушка.
— Может и так, я соболезную Кейти Уиндеграунд, но на данный момент такой здесь не проживает.
— А у вас проживает какая- нибудь Кейти?
— Да. — просто ответила Бэла.
— Значит это она, я просто спутала фамилию, вы можете ее позвать?
— Нет! — сказала Бэла в трубку. — Ей нехорошо, позвоните часиков через два.
И Бэла повесила трубку. «Странно как- то, — думала она, — у Кейти есть родственники в России. Может и так. У нее душа русская, любящая, но звонок скорее всего не из России. Он местный, тихий, и телефонисткин голос я не слышала. Тем более в России в больницах не так уж много денег, чтобы звонить родственникам за границу. Нет! Это не правда! Может и есть у Кейти бабушка в России, но она не умерла. Она жива!»
Последнюю фразу Бэла сказала вслух и ее слышал Тутанхамон.
— Что ты говоришь, Бэла, — спросил он.
— Да так, похоже ничего хорошего, опять, похоже вам, друзья западня.
— А что случилось.
И тут Бэла со всеми подробностями рассказала Тутанхамону о звонке из России и о ее мыслях о нем, о западне и всякие подобные мелочи.
— А если это правда? — спросил Тутанхамон Бэлу, — Может нам съездить туда надо? Родственники ее обидятся ведь.
— Ах, мистер Ра-Хорахте, ваша праведность вас и губит, хорошие вы люди, знаю, но не избежать вам беды.
— Но Кейти так любит родственников, они для нее все.
— Вот преступники этим и пользуются, дорогой мой, именно этим.
— А если это серьезно, дедушка Кейти за этот звонок заплатил, а она не поедет, нехорошо ведь получится. Ее родители, Бэла, эмигранты из России и ненавидят эту страну, но Кейти не такая, она с детства привязана к ней, к стране, где выросли ее предки, казаки, люди вольные, читает она русскую литературу, ее любимые книги, песни, танцы — русские, и как эта девушка не поедет проводить в последний путь свою бабушку, русскую женщину, не представляю.
— Вы любите родину, мистер Ра-Хорахте, вы не из России родом, но ваша жена впитала в вас этот русский характер, но это все ложь, чтобы заманить Кейти в ловушку, и вы попались на нее.
— Нет, это было бы слишком подло поставить такую ловушку, ни один, я думаю, даже скверный преступник не решился бы на это, даже тот, кто усыпил нас вчера. Кейти поедет в Россию, я ей куплю билет, а сам останусь здесь, в засаде, что с ней что случится, я сразу брошусь на помощь.
— А вы все- таки правы, мистер Ра- Хорахте, слишком святое дело, Россия, чтобы ставить на ней ловушки. Это просто вчерашнее. Простите меня, мистер Ра- Хорахте.
Кейти долго не упрашивали ехать в Россию, причем одну, только заикнулись о бабушке, она впала в странное состояние плача, долгого и мучительного, она сидела, уткнувшись носом в спинку кресла и взахлеб рыдала.
— Да, это мое личное дело, Тутанхамон, это мои родственники, это страна где жили только мои предки, я отправлюсь туда одна, вернусь скоро, и мы заживем как прежде, только простите меня, что я одна еду, одна, это моя родина, только моя, вы другой стране родились, вам сложно понять Россию, а я считаю себя русской, простите, простите, я одна должна ехать и немедленно, простите.
— Мы понимаем тебя, — сказала Бэла в дрожью в голосе. — Нет, я не понимаю, потому что не могу почувствовать России. Муж поймет, он тебе близкий человек, он поймет, отпустит, пожалеет.
Тут Кейти перестала плакать, утерла платком глаза и крепко обняла мужа.
— Все будет хорошо, Тутанхамон, хорошо, я вернусь, будет как прежде, не скучай, думай обо мне и все будет хорошо.
