О! Какие пейзажи видела Кейти из окна машины. Это было просто чудо! Пейзажи были прекрасны, как и душа Кейти. Машина мчалась между рядов прекрасных берез с белыми стволами. Эти самые березы, не одетые, к сожалению, в свои нарядные изумрудные платьица, как бы подпирали лазурное зимнее небо. Желтая сухая трава торчала из- под серого дорожного снега, а там, вдали, из- под белого- белого, словно сливки. Эта умершая давно трава выглядела живой и прекрасной все время, как будто кто- то заботился о ней всю зиму, хотя на самом деле никто и не заботился о ней. Среди берез стоял один огромный в два обхвата дуб. Дубы, вообще считались редкостью в этом регионе России, но все таки один экземпляр этого дерева проник и в этот лес. Он выглядел корявым и неуклюжим без своего летнего одеяния. Болячки и бородавки поразили его ствол, но в то же время этот самый дуб был идеалом грациозности и естественности. Он, созданный таким, быстро промелькнул мимо окна машины, но навеки запомнился он сидяшим в ней. А потом еще более чудесное чудо предстало перед Кейти и Тутанхамоном. Это было озеро, маленькое, но замечательное. Сейчас был февраль, но это озеро закупоренное со всех сторон льдом, не желающее никому зимой показывать свою синеву, с белой коркой наверху просто поразительно выглядело. Сзади были горы, невысокие, как Эверест или пик Коммунизма, которыми все восхищаются как чем-то сверхъестественным. Но эти совершенно обыкновенные горы, зимой покрытые снегом, больше привлекательны, чем всякие там Гималайские высоты. Среди таких гор чувствуется уютная домашняя атмосфера маленького праздника. Озеро было плоским, словно тарелка, но вокруг него были дикие скалы, тоже совершенно маленького размера.
— Они все словно игрушечные, маленькие такие, миниатюрненькие, сказала на все это Кейти, — у нас в Америке все какое- то другое.
— Смотри Кейти, — сказал ей Тутанхамон, — вон! Деревня. Та?
— Конечно! Та! — обрадовалась Кейти. — А там, смотри, праздник, Масленица, похоже.
— Откуда ты знаешь русские праздники, Кейти, ты же здесь первый раз.
— Не знаю, откуда, из книг, которые я читала, а мама мне ничего не говорила, не знаю, откуда я праздники российские знаю.
А праздник в деревне был в полном разгаре. Все деревенские жители катались на тройках с бубенчиками и пели задорные русские народные песни, свистели, пили, одним словом, веселились и проводили зиму. Старухи из окон высовывались и предлагали прохожим блины со сметаной, с вареньем, с творогом и другими лакомствами.
— Тутанхамон, давай блины купим, — звонко крикнула Кейти, шедшая по улице деревни и уже принявшая в свою душу не то русскую, не то американскую, все веселье народа.
— Я хочу вон у той белобрысенькой старушки на конце улицы, — добавила потом она, достав уже из кармана десятитысячную русскую купюру, выданную ей в банке.
Кейти с радостью подбежала к старушке, и только подав ей купюру вспомнила, что по-русски она не может говорить.
— Б-лины, по-жа-луй-ста! — проговорила она со страшным акцентом, глядя в глаза старушки.
— You can't speak Russian? — с таким же страшным, но русским акцентом, сказала старушка.
— Yes! — сказала Кейти на своем привычном языке, но вдруг, посмотрев в глаза старушки, что-то толкнуло Кейти, и она без акцента вскрикнула, Продайте мне блины, пожалуйста.
Старушка стояла в недоумении, как девушка, приехавшая из-за границы вдруг выкрикнула без всякого акцента иностранца.
— Вы знаете русский? — спросила она у Кейти.
— Знаю, пишу на нем, но говорю плохо, — то с акцентом, то без акцента говорила Кейти.
— Знаете, в молодости, девушка, я была похожа на вас, чистая копия. Да, да… — с радостью говорила старушка о своем давно ушедшем прошлом, — Вы моя чистая копия, вы мой двойник.
— Нет, нет, у меня нет двойников. А вас Антониной зовут? — зачем-то против своей воли спросила Кейти, уже совсем усвоившись и в разговорном языке.
— Да, — сказала Антонина, — а вы-то откуда меня знаете, колдунья вы, что ли?
— Нет, нет, просто, по наслышке, — сказала взволнованно Кейти, дала старушке не десять рублей, а еще рублей двести в придачу и, не взяв блинов, тщательно упакованных Антониной, быстро убежала прочь.
— Ах, странные эти иностранцы, — проговорила несколько раз Антонина, пряча в карман данные таинственной иностранкой двести рублей.
Кейти же подбежала к Тутанхамону и, повернувшись задом к месту, где стоит старушка, заплакала.
— Что с тобой, Катрин, — спросил ее Тутанхамон.
— Ничего, ничего, право, со мной все в порядке.
— Раз все в порядке, перестань хныкать.
— Ничего, так, я… бабушку видела… свою бабушку… — с трудом сказала Кейти.
— И ничего не сказала? — спросил ее как бы с разочарованием в жене Тутанхамон.
