— Что ты хотела сказать, Кейти?
— Ничего, ничего особенного.
— Нет, не лги, ты хотела сказать что-то важное, скажи, а то будет поздно.
— Ты согласен, чтобы я тебя исцелила?
— Да, Кейти, только… будь человеком… дай мне вон те травы… которые стоят на столике, — Тутанхамон посмотрел на нее туманным взглядом и потупил потом голову.
— Что за травы, ответь мне, — не без любопытства спросила Кейти.
— Травы как травы, заморские. Целебные… Так мне Эйе говорил.
— Целебные, значит… Ну… я не Эйе… поэтому я их еще посмотрю давать тебе или нет.
— Кейти, Кейти, да о чем ты споришь. Травы мне жизнь спасают. Как худо мне, я траву приму и силу чувствую. Я же человек больной, Кейти, очень больной. Особенно последние годы. Травы — жизнь моя, спасение мое.
— А, может, это и есть болезнь и смерть твоя?
— О, нет, Кейти, не надругайся над священными травами… Многим я им, священным обязан. А гибну я не из-за трав. Жизнь мне осточертела. Помню, мальчишкой, я мечтал о жизни вечной и бесконечной, а теперь… не до этого. Понял я гадость жизни, и понял я, что умру, если этого божьего промысла (это я о власти) не брошу. Не бог я, Кейти, не мое это право вершить судьбы людей, а я вершу…
— Не говори так, кроме душевных, должны быть и физические причины…
— Но не в траве же дело.
— Как раз в ней, — сказала Кейти остро, — От нее в комнате кокаином воняет, и еще всякой гадостью, которую я переносить не смогу, так что, если хочешь быть излечен убери все травы.
— Но Кейти… Я же умру…
— Проживешь еще сотни и тысячи лет… но без трав.
— Только с ними…
— Травы — смерть твоя, Тутанхамон, Эйе травит тебя, деньги, власть нужны ему, а обмануть восемнадцатилетнего мальчишку ему не составляет труда.
— Не говори так, Кейти…
— А не ты ли говорил, что правда всегда одна, что же ты этой правды боишься.
— Ничего я не боюсь, Кейти, расплаты только боюсь, да и кто ее не боится…
— Травы сгубят тебя быстрее, чем ты думаешь, они вредят многим, я видела своими глазами тех, кто умирал от подобных трав, какова им там была расплата. Грешники, смертные грешники.
— Ты пугаешь меня.
— Да, правда всегда страшна, Тутанхамон, — очень страшна.
— Ладно, допустим травы морят меня. Так предложи же мне что- нибудь в замен.
— Предложу, и это тебе понравится.
Сказав это, Кейти как бы подмигнула и улыбнулась заискивающе. Но потом стала довольно примерной девочкой. Чувство, какое- то чувство определенно проснулось в ней. Что это было сказать тогда было невозможно. Странные они, эти женщины…
С этого момента Кейти начала лечить Тутанхамона. Как ни странно она добивалась колоссальных успехов. Через несколько недель он поправился и стал ненадолго с постели. На самом деле лечила Тутанхамона не Кейти, а оптимизм, внушенный ею. Каким легким не казалось прекрасной блондинке ее лечение, но для Тутанхамона это был сложный путь к познанию, проверка его силы воли, характера, какой он был мужчина. Он доказал это в своей битве со смертью. Что- то человеческое воскресло в нем после встречи с Кейти. Он много говорил с ней, ему это было очень приятно. Он нашел в ней умную собеседницу и ни на шаг не отпускал ее от себя, считая ее спасителем. Но вскоре это чувство у него прошло и он начал видеть в Кейти человека, да, да, такого же человека, здраво мыслящего, и к тому же и доброго, понимающего, отзывчивого. О травах он совсем забыл, точнее его разум раз и навсегда с ними расправился. Будучи в полубреду он все же оделся, пришел к Эйе и, не выяснив дела на цивилизационном уровне просто швырнул этими травами в рыло Эйе, обозвав его при этом убийцей. Тот же на оскорбление потупил голову и сказал в землю: «Обличитель»… После этого визита, Тутанхамону какая- то блажь в голову стукнула и он однажды ночью при свете лампадки вдруг схватил ее за руку и тихо сказал:
— Кейти…
— Что?
— Знаешь, ты сидишь здесь уже несколько недель, я помню, какой ты сюда пришла, и один момент никак не может вылететь у меня из головы, тогда ты что- то не договорила, что- то важное, скажи мне это сейчас, я ведь любопытный, не отстану.
— Ничего, ничего особенного.
— Я знаю, важное, особенное, сразу видно было, не скрыла ты этого от меня и не скроешь. Похоже у нас с тобой совершенно одинаковые мысли. Ты чего- то боишься, я знаю, скажи мне, чего, я помогу тебе, я же в долгу перед тобой.
— Ты мне ничего не должен, ничем не обязан.
— Как это ничем, жизнью. Представь такой ужас, я бы умер, не узнав такого чудесного человека как ты. Представить страшно.
— Тутанхамон, если бы не господин Случай, я бы не оказалась здесь.
— Хочешь сказать, слава случаю, да и только?
— Нет, нет! Я зашла слишком далеко.
— Кейти, я прекрасно понимаю тебя, я знаю, что ты хотела сказать.
— Ну и что я хотела?
— Ты любишь меня в глубине души, но твой разум не дает душе открыться, ты чего- то боишься, ты не можешь никому этого сказать. Что это за преграда?
— Нет, не может быть…
— Может, твои глаза, Кейти, не могут скрыть твоей тайны.
— Нет, это невозможно, это мечта, это просто романтизм, нет, нет, нет…
— Но почему? Я ведь тоже люблю тебя…
