Отец мой был женат на прекрасной Нефертити уже давно, у него было уже 2 дочки, но он по жизни любил на молодых баб заглядываться, пусть даже непотребных, или еще хуже, падших, с легким характером, продажных, короче, на таких, какой я описал Ка. Но главное то, что у Ка должен был быть ребенок самого фараона. Предания гласят, что он так нежно, так бережно относился к Ка, что совсем забыл про свою собственную беременную жену. Каким было удивление слуг, когда и Ка и Нефертити подарили моему отцу детей в один и тот же день, 1 апреля. Но у одной из женщин родился мальчик, я, а у другой девочка, Анхесенпаамон, моя падшая бывшая жена. В этом шуме нашли-таки компромисс, отдав царице дочь, а уличной бабе меня. Короче жизнь моя в трущобах Амарны, в ее развратных районах меня не польщала.
Я рос среди воров и людей, бывших вне закона. Мать моя продавала себя за золотые монеты, а я питался всякой падалью, или тем, что бросали мне в руки богатенькие людишки. Жил я, надеясь умереть, смерть для меня не была страшна, она была мне просто избавлением от этой мерзкой гадкой жизни.
Но в девять лет произошел перелом в моей жизни. Гуляя по берегу я встретил Анхесенпаамон и мы с ней подружились. Конечно, ее родители были против нашей дружбы руками и ногами, но, узнав, кто я есть на самом деле, даже приютили меня в царском дворце, одарили богатыми вещами, лошадью и собакой. Тогда для меня начались действительно чудесные деньки — у меня было целых пять сводных сестер, тем более, в одну из них я успел влюбиться, да еще молодой сорванец Семенкхара очень часто заходил к моей старшей сестре и мы играли в шашки.
Но скоро мой отец захворал и умер. Вообще- то он был очень больным человеком, и теперь не выдержал. Болел он долго. Года три вообще не вылезал из постели, и Семенкхара правил государством, но Семенкхара убили, и отец не выдержал этого удара, тем более утопилась Меритатон, моя старшая сестра, от горя по возлюбленному. Отец умирал быстро, но мучительно. Он пригласил меня попрощаться с ним. Мне было тяжело терять третьего близкого мне человека подряд, но я исполнил волю отца, потому что сильно его любил. Отец не говорил мне ничего особенного, все время говорил, как следует вести себя при власти, да еще такими косноязычными словами, что я ничего не понял, что он имел в виду, и к чему он это говорил. Но час смерти приближался, он чувствовал это и не мог ничего с собой поделать. Он только успел сказать мне: «Женись на Анхесенпаамон, она твоя сестра, она должна была жить на улице, не оставь ее, ты мой истинный наследник тебе и быть…». Дальнейшие его слова я не мог разобрать, я только понял, что моя участь с сегодняшнего дня — править государством и Анхесенпаамон будет моей женой.
Тогда я восхищался этой милой девочкой. Но шли годы, дела в стране шли нормально, я жил со своими сестрами, еще не нашедшими себе дороги в жизни. Потом умерла и матушка. Ее смерть я перенес легче, чем уход отца, но после этого я малость поссорился с женой о том, кто чья дочь, и кто чей сын. Она, конечно, приняла правду, но после этого дня у меня к ней стало появляться отвращение.
Она была развратной как и ее мать Ка. У нее было сотни любовников, причем она их так искусно от меня скрывала, что я и думать раньше не смел, что у нее таковые имеются… У нее один был даже из Вавилона или из Аравии, я точно не помню, но круто, она с ним спала каждую ночь и, причем, в моем дворце.
Я был человеком великодушным и прощал ей подобные шалости, потому что они были непродолжительными, но всякому терпению приходит конец, и однажды я просто сказал ей, что она мне больше не жена, что она может жить с кем захочет и где захочет. Я думал, она начнет просить прощения, но эта пятнадцатилетняя нахалка и не подумала об этом, она в тот же день была в дороге и ехала она не в Вавилон, а в Ливию к своему второму мужу.
Для меня же после этого опять начались черные дни, каким бы сильным не был мой характер, но такого разврата, такого издевательства над душой я вынести не смог. Я опять стал искать пути, как побыстрее умереть: то веревка оказывалась слабой, то слуги вытаскивали из реки полудохлым, то лошадь сворачивала за угол или останавливалась за метр от меня. Так прошло три мучительных года. А недавно я решил простудиться, но судьба не хочет моей смерти, она мне послала тебя, Кейти. Теперь для меня опять началась белая полоса. Как не странно, но я хочу побыстрее вылечиться и никогда больше не придумывать подобных нелепостей. Я понял, что я не влюбился, а полюбил. Как прекрасен этот мир, как прекрасна жизнь, а я считал, что она ничтожество. Я хочу жить, я люблю эту жизнь и не хочу, чтобы она кончалась. Нет, самоубийство — это низость, это низость, которая мешает быть людям счастливым.
