Наш с Ником долгожданный ужин так и не состоялся. Ругаться, как с неизвестным мне Федором, Ник не стал. Я бы и хотела, чтобы обозвал лгуньей, потребовал объяснений, но, получив ответ, он медленно встал со своего места, бросил на стол деньги и ушел.
Стремительно, как на площадке. В мыслях отпечаталось короткое: "Мне нужно". Но даже не знаю - произнес это Ник, или мне показалось.
Без него ничего уже не хотелось. Голова гудела, как колокол. Не я, а какой-то заводной робот, похожий на меня, привычно проверил новости, отстучал на клавиатуре ноутбука шаблонные ответы коллегам. Как тряпку стянул нарядное платье и смыл так трепетно нанесенный час назад макияж.
Никаких эмоций. Чистая механика и отточенные за много лет движения.
А потом наступила ночь. Стоило на минуту отвлечься, как солнце буквально рухнуло в море. Ныряльщиком упало на самое дно, и затянутые тучами облака спрятали ночные фонари – звезды. Та самая темнота, кромешная, накрыла меня с головой, как недавно накрывал ливень. Глухо. Беспросветно.
Пытаясь найти место, одна на широкой кровати я крутилась волчком. Ложилась на правый бок, на левый, по диагонали – и так по кругу, словно что-то зависело от угла наклона или положения рук и ног. Бесполезная раздражающая возня.
Светящиеся в темноте настенные часы отмеряли минуту за минутой, но удобное положение так и не находилось. Ни плеча, на которое так удобно было класть голову. Ни бедра, на которое закидывала ногу... Только мягкий матрас и две подушки - идеальный комплект для двоих и горький намек для одного.
Не знаю, сколько было времени. Я уже начала засыпать, когда дверь номера тихо хлопнула, и спустя пару минут матрас рядом со мной прогнулся. Привычный тихий вздох, знакомый аромат без примеси алкоголя или сигарет - все было как обычно. Мой Ник...
Словно он где-то задержался, а потом вернулся. И не было встречи с Гостюхиным. И мы только недавно вернулись с моря. Такие сладкие иллюзии, что от радости, как последняя истеричка, я чуть не разревелась.
Чтобы удержать ненужный сейчас водопад, пришлось до боли сжать переносицу. "Сейчас пройдет. Я все перетерплю" - сдерживая себя из последних сил, я опустила лицо в подушку и затаила дыхание.
У меня должно было получиться. Все большие девочки умеют глотать эмоции будто сладкое драже "Тик-так". Но участников в этой игре было двое. Мои глаза почти высохли, когда матрас снова качнулся, и сильная мужская рука притянула к горячему боку.
Ник прижал меня к себе так сильно, словно хотел задушить в своих объятиях. Когда-то он признался, что во время волнения я напоминаю ему опоссума. Маленького безобидного зверька, единственная защита которого имитация смерти.
Сейчас я была именно опоссумом. Неживой и бесправной. Глубоко в душе молящейся, чтобы кто-нибудь спас или отпустил на волю, не причинив боли.
"Только не боль! Только не жалость!" - желания были одинаково горькими. Будто чаши весов, они зависли в воздухе, а потом колено Ника вклинилось между моих ног, и ожидание лопнуло мыльным пузырем.
С самой первой близости мы набрасывались друг на друга как оголодалые хищники. Нам вечно хотелось всего и сразу. Разные во всем, здесь мы были похожи. Но сегодня к голоду примешалось какое-то незнакомое дикое отчаяние. Безумие. Ярость.
Не говоря ни слова, Ник стянул с меня трусы и, не позволив даже прикоснуться к себе, рывком поставил на колени. Игры в амазонку и рыцаря больше не было. Никаких поцелуев и ласки. Никакой нежности.
В ушах зашумело. Как из другого измерения донесся шелест фольги, и член толкнулся внутрь, вырывая из моего горла первый стон.
Слезы, которые так старательно сдерживала, брызнули из глаз.
- Да! - разряд, похожий на электрический, пронизал от макушки до пят.
- Еще! - не прося - приказывая, Ник до боли сжал мои бедра и снова резко до шлепка толкнулся вперед.
- Да-а... - от острого, граничащего с болью удовольствия я зашипела как змея. - Да-а-а...
Жесткая ладонь легла на поясницу, прижимая к матрасу.
- Больше! -Член вошел так резко и глубоко, что я чуть не взвыла. - Давай!
Словно чужак, похожий как две капли воды на моего любимого, Ник с таким остервенением стал вколачиваться в меня, что сердце, казалось, не выдержит и вырвется из груди.
Мои стоны и холодное "Еще" сливались в один звук, как и наши тела. Выпады следовали за выпадами, удовольствие за болью. Минуту, другую, бессчетную. Я балансировала на грани отчаяния и экстаза. Зажатая между матрасом и сильным мужским телом, без возможности пошевелиться или взглянуть в глаза Ника, я умывалась слезами, принимая каждый его удар, и медленно сходила с ума.
Не близость, а истязание. Не страсть, а раскаяние... такое же горячее, как и ледяное отчуждение после.
Не соприкасаясь. Не глядя друг на друга. Каждый на своей половине.
- Я люблю тебя, - задушенная темнотой и молчанием, я все-таки призналась.
Последняя защита, которая оберегала мое сердце, пала, оставив его один на один с неизвестностью.
Ник долго молчал. Он словно заснул и ничего не услышал. А потом тишину разрезал один острый, как кинжал, вопрос:
- И что это меняет?
***
