Я чувствовала, что грядет что-то плохое. Похожее не то на простуду, не то на панику предчувствие появилось еще когда мы вошли в гостиницу. Но случившееся... Ник ни словом, ни жестом не выдал своего удивления. Он кивал прежнему капитану, обнимал его, когда здоровались и прощались, но плотно сжатые губы и холодный тяжелый взгляд выдавали истинное состояние.
Внутренности сжимались от страха. Я могла ошибаться... очень хотела ошибиться, и Ник просто разозлился из-за очередной легенды о себе. Но головоломка была проста: долгий щепетильный пиар, моя настойчивость, лагерь для юниоров вместо веселого отдыха с красотками - чтобы понять, что к чему, не нужно было быть гением.
Когда Гостюхин с женой отошли от нашего столика, я даже взглянуть в сторону Ника не решилась. Конечности будто свинцом налились. Не удавалось ни шевелиться, ни раскрыть рот. Казалось, вот-вот перестану дышать.
Чувствуя себя маленькой глупой чихуахуа, я готова была шмякнуться в обморок от одного лишь взгляда Ника. Кафельный пол так и манил хорошенько удариться головой, и лишь то, что Клюев достал из кармана телефон, спасло от падения во всех смыслах этого слова.
- Федя, привет, - спустя пару гудков незнакомым глухим голосом Ник заговорил, - я тут Гостюхина встретил, он мне новость одну рассказал... Про капитана команды.
Даже я, сидевшая в метре от телефона, услышала быстрый, словно скороговорка, ответ:
- Черт, Коль, ты только не бушуй! Я тебя как друга прошу, не делай никаких выводов. Ты приедешь, мы поговорим, сам поймешь, как все на самом деле для тебя...
Не дав своему оппоненту договорить, Ник громко откашлялся.
- Никаких "приедешь" не будет. Ты прямо сейчас сажаешь свою задницу на первый же рейс и летишь сюда!
- Коля, какой рейс?! Июль. Сочи! Все билеты выкуплены еще месяц назад. Ты с ума сошел?
- Мне насрать, как ты будешь искать билеты!
Злость, которую Ник до этого старательно сдерживал, все же прорвалась наружу. Дамочки за соседним столиком опасливо оглянулись в нашу сторону и тут же принялись активно шептаться друг с другом.
- Хоть на пузе ползи, - продолжил Ник. - Похер, как будешь добираться, но завтра утром ты должен быть здесь.
- Да Колька...
- Утром будь в гостинице. Иначе пеняй на себя. Я пока ни одной бумажки не подписал. Если ты подписался за меня – сам будешь и разгребать.
- Ну, я тебя прошу, пойми ты...
Федор говорил в трубку что-то еще, но Ник крепко сжал телефон и, словно тот был опасен, отвел в сторону.
Лишь спустя несколько секунд трубка снова вернулась к уху. В этот раз слушать ничего Клюев не стал.
- Я все сказал, - рыкнул он. - Конец связи.
- Ко...
Громкий призыв оборвался на полуслове. Ник, не глядя, ткнул пальцем на экран и отшвырнул от себя телефон на дальний край стола. С ним улетела и последняя надежда, что все обойдется.
Пестрый салат с сочной зеленью, половинками помидоров черри, кусочками желтого перца и блестящими оливками горкой лежал передо мной в белоснежной тарелке, но ни есть, ни даже попробовать его не хотелось. Словно это была икебана, я разглядывала каждый листик, пытаясь найти в прожилках какой-нибудь знак или зашифрованное слово. Например, "дура" или "беги отсюда".
Как мое отражение, точно с таким же видом в свою тарелку глядел самый дорогой для меня мужчина. Складка между бровей, сжатые в кулаки пальцы, желваки на скулах - мое близкое и невероятно красивое счастье.
Так прошла одна минута. Прошла вторая.
Как наяву перед глазами мелькали моменты, когда я узнала правду: случайно подслушанный разговор в кабинете Серебрякова, закрытая вечеринка в честь окончания сезона. И моменты, когда нужно было во всем признаться Нику: первая встреча в гостинице и пьяные посиделки в старом баре.
Трех недель рая после этого у меня, конечно, не было бы. Ни ночей в обнимку, ни дурацкого и уже любимого кольца, ни гонок, ни утеса... Вероятно, Ник даже не задержался бы в Сочи. Сказка, в продолжение которой я только-только поверила, обернулась бы привычной пустотой. Подружки, работа, дом, мечты... Но так было бы честно.
К сожалению, в жизни нет сослагательного наклонения. Что было – то было. Каждое действие влечет последствия, и волшебным ластиком сюжет не подотрешь.
Когда официант поставил перед нами горячее, Ник впервые пошевелился. С тихим вздохом он вначале потер глаза, а потом взглянул на меня.
Последние песчинки радостной жизни упали на донышко песочных часов, и они перевернулись.
- Ты знала?
Простой ожидаемый вопрос. Боль пробила насквозь, как пуля со смещённым центром тяжести – вначале голову от виска к виску, потом сердце - навылет.
Знала ли я? Искушение соврать перехватило горло, но ответ сам сорвался с губ.
- Прости.
***
Кроме законов сохранения в мире, наверное, еще существует закон равновесия. Если отмерян воз радости, за ним будет такой же воз горести. Если счастье было ярким, темнота после него окажется кромешной.
