Сын эмигранта, Сэм Скотт, по деду Пшесинский, никогда не отступал от поставленных целей. Он, живое воплощение американский мечты, реализовал чаяния своего отца — грузчика из Вроцлава, теперь пришла пора отомстить за деда-куркуля — расстрелянного коммунистами под Катынью. Отец Сэма малышом был вывезен из послевоенной Польши матерью, героической бабушкой, буквально себя положившей, чтобы вырастить сына — за переезд в Новую Англию капитану пришлось платить телом, да и по приезде другой работы не было. Отец всегда повторял: во всех бедах Восточной Европы виноваты русские. Эти северные варвары развалили Речь Посполитую и Великое Княжество Литовское, веками удерживая в подчинении восточных славян, давя гордый дух свободных народов Европы. Им должно воздаться! Поэтому, когда после демобилизации из Управления разведки и контрразведки сухопутных войск армии США, молодому Сэму предложили работу в ЦРУ, он не колебался дважды. И многократно отблагодарил свою новую родину за оказанную честь. Он сам выбрал ведущее направление деятельности, став «советистом»- советником по СССР. Сэм верил и знал: именно на него возложена историческая миссия довести дело до конца — враз и окончательно переломать хребет этому монстру, стереть распустившуюся кляксу с карты мира. А для этого, в первую очередь, необходимо расправиться с уицраором Жгугром. И лучше с этим не медлить!
Саша встал посреди улицы. Встал как столб. Дальше идти было некуда. Некуда и незачем. Он шел, пришел и нашел себя перед высокой крепостной стеной, на ней лучники меткие, а пред ней ров, заполненный соляной кислотой напополам с серной с добавкой мышьяка и цианида. Вот так живешь, надеешься, встречаешь девушку, любишь ее, холишь, лелеешь, целуешь и греешь, нарекаешь своей, собираешься взять в жены. И вдруг такая незадача. «Понял я, что в милиции делала / Моя с первого взгляда любовь», как пел бард. И каждый из его друзей, да что там — каждый прохожий мужчина, возможно, был знаком с ней настолько же близко, как, в мечтах, знал ее только он. Как женщину. И это расстраивало. Огорчало. Демотивировало.
Стоя Саша разглядывал мужчин — сухие и полные, крепкие и немощные, квадратные качки и пожилые интеллигенты — каждый из них, стар и млад, мог бывать в его девушке, каждый мог познать ее. «И познал Адам Еву, жену свою; и она зачала и родила Каина» — вспомнил Саша Библию. Этимология слова, очевидно, восходит к русскому «знать». То бишь, когда мужчина входит в женщину, он ее «знает»? Тело и душу? Телегония, популярная в прошлом веке, учит, что каждый мужчина, входящий в женщину, оставляет след в ее астральном теле, так как во время секса животворящий дух двух противоположных существ — мужчины и женщины, инь и янь, проникает друг в друга и смешивается до степени неразличимости. Совокупляющиеся создают единое энергетическое тело о четырех почках, двух легких и двух сердцах, сопряженное снизу, соединенное сверху. Энергия образует замкнутый цикл. С другой стороны, древняя индейская мудрость говорит, что только две вещи на земле не оставляют отпечатков — скольжение змеи в траве и движение мужчины в женщине. Где правда? Как бы там ни было, мысль, что каждый из проходящих мужчин мог обладать его подругой, болезненно била по Сашиному сознанию. Как с ней теперь спать? Как ее обнимать, ласкать, любить? Следует бросить ее сейчас же, раз и навсегда, потому что теперь при любом раскладе будет больно, больно и только больно. Да, пойду и пошлю ее! Он развернулся и направился назад к дому быстрым шагом, чтобы не расплескать решимость. Перепрыгивая через ступеньки, он поднялся к квартире и резко открыл дверь с намерением сходу высказать все! Но Алины в спальне не было. Не было ее также на кухне, в ванной и туалете. Ее не было нигде — она ушла. Он набрал ее номер, но тот был недоступен.
«Наверняка она отправилась в ту самую «тайную» комнату в Императорских конюшнях — явственно осознал Саша. — Она же говорила, что это ее место! Она должна быть там!» Он решительно захлопнул за собой дверь квартиры и стремительным шагом отправился к метро — слава богу, оно уже работало.
«Я ее найду! Скажу ей прямо, чтобы убиралась из моей жизни! Долг ей надо было отдавать! Для этого надо трахаться с каждым встречным? Шлюха! Да через нее полк проехал! Сейчас я ее пошлю! Но вначале поговорю с ней. Пусть скажет мне, как могла! Пусть объяснит! Там, в тайной комнате, с этими божками на стенах, она не сможет врать! Она им отдавала всё?» — спрашивал он себя. И сразу зло иронизировал — «Нет, половину! Не нужны мне от нее объяснения. Все кончено, и баста! Там все началось, пусть там же и закончится!»
За чтением подобных мантр Саша не заметил, как оказался на Малой Конюшенной. Ноги сами несли его по узкой тропе между Мойкой и забором. Саша живо представлял себе, как он войдет в комнату и выскажет ей все что думает. Или ударит. А может, изнасилует.
