Шофер правой рукой потянулся к «бардачку», открыл его и вытащил пластмассовую коробку американского аспирина. Молча протянул лекарство генералу, с сочувствием глядя на него. Фалунчук высыпал на ладонь сразу три таблетки, забросил их в рот и принялся разжевывать твердые плоские диски. Он любил вкус импортного аспирина. Вскоре боль в голове стала слабее, и Фалунчук смог продолжить свои рассуждения.
«А если Константина уже нет в живых? – со страхом подумал генерал. – И именно поэтому Клебаничев молчит…»
От этой мысли Фалунчуку стало не по себе. Даже думать не хотелось, что он больше никогда не увидит Жигана, не услышит его приятного глуховатого голоса…
«Нет, так не пойдет, Валерий Андреевич, – мысленно приказал себе Фалунчук. – Ты становишься настоящим паникером. Константина не так-то просто заманить в ловушку. Тебе просто не нравится Клебаничев, вот ты и выдумываешь бог весть что. Попробуй взглянуть на эту проблему с противоположной стороны. Может, у Клебаничева и в самом деле крупные неприятности. Допустим, его шантажируют. Даже наверняка шантажируют! В таком случае, Константин – именно тот человек, который в состоянии ему помочь. Что ж, такой вариант мне нравится гораздо больше. Но как заставить Клебаничева признаться в собственных прегрешениях? А очень просто – узнать самое уязвимое место. Если его враги сумели докопаться до этого, то тебе, генералу ФСБ, сам бог велел вычислить его слабости. Во-первых, у Клебаничева есть любовница. Если верить досье, то генерал проводил с этой красоткой довольно много времени. Мало того, что Ангелина – симпатичная женщина, она еще и жена советника. Чем не повод для шантажа? Но при чем здесь «Ангелы справедливости»? Может, они требуют от Клебаничева денег? Глупо. Кроме четырехкомнатной квартиры и машины, у него ничего нет. Даже если продать и то, и другое – приличная сумма не набежит… Накопленные же ранее сбережения ушли на оплату лечения жены. Никаких тайных счетов, никаких «левых» фирм… И что из этого следует? А то, что тебе, старый дурак, надо искать богатого человека в близком окружении Клебаничева. Кандидатура номер один – жена советника. Вот у кого могут быть и счета, и фирмы, и левые доходы… Все правильно, но при чем здесь Константин Панфилов? Где он? Почему не подает никаких признаков жизни?.. Не умчался же он на край света, где нет никакой цивилизации – ни электричества, ни телефона?»
Если бы генерал Фалунчук знал, насколько в своих рассуждениях он недалек от истины! Но, увы, он даже не догадывался об этом. Он молча смотрел прямо перед собой, на залитое дождем стекло автомобиля, и никак не мог свыкнуться с мыслью, что его отпуск окончился, что лето прошло, и за время его отсутствия в Москве мало что изменилось.
Весь день лил дождь. Возможно, поэтому все, что находилось за окном, казалось таким бездушным, холодным и мрачным.
Устав от скуки и бессмысленного созерцания увядающей природы, отец Василий, дабы не тратить время попусту, решил посвятить себя осмотру состоящего на балансе секты реквизита. Три часа он блуждал по комнатам и кладовкам, заглядывал в шкафы и ящики, доставал, считал, измерял…
Эта импровизированная ревизия показала, что запасов пищи осталось не более, чем на пять суток. Не лучше дело обстояло с непременными атрибутами всех культовых мероприятий. К отсутствию провианта отец Василий отнесся спокойно, даже безразлично. А вот иссякающие запасы благовоний заставили его изрядно поволноваться, особенно когда он представил, какие мрачные деньки ожидают его и подопечных, когда иссякнут последние запасы других «божественных снадобий».
Почувствовав неприятный озноб, отец Василий возвратился в свою конуру, подбросил в печку дров и, желая согреться, поставил на огонь чайник. Однако тревожные мысли не покидали его.
«Хоть и не время еще, но придется связаться с нашим благодетелем… – окончательно решил он. – Пусть подкинет еды да травки… А то, не дай бог, у паствы поедет крыша. Потом собирай трупы по деревням…»
Василий подошел к тумбочке, открыл дверцу и попытался нащупать хранившийся в дальнем углу сотовый телефон.
Но раскатистый низкий голос, внезапно прогремевший у самого окна, заставил его напрячь слух.
«Я же просил меня не беспокоить!» – с раздражением подумал он, одновременно пытаясь определить, кому принадлежит этот бесцеремонный голос.
Через пару секунд скрипнула парадная дверь, и в храм кто-то вошел. Громко ступая, он двинулся в направлении каморки. По четкому ритму шагов отец Василий догадался, что в гости пожаловал «шеф службы безопасности». Еще мгновение – и дверь резко распахнулась, а на пороге показался Романов собственной персоной. Среагировав с небольшим опозданием, отец Василий резко захлопнул дверцу тумбочки и вопросительно посмотрел на подчиненного.
– Если святой отец там прячет бабу или бомбу, то меня это интересует меньше всего, – грубо съязвил Романов, сорвал с плеч промокшую насквозь плащ-палатку и швырнул ее на стул.
Такой наглости отец Василий не ожидал.
