Смуров выдохнул на зеркало, висящие над раковиной, его отражение покрылось туманом.
***
Начальник РУВД* полковник Карпов*, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, посмотрел на личный состав уголовного розыска. Сыщики изобразили на лицах почтительную заинтригованность. Карпова любили, он сам был из сыскарей и начинал свою карьеру с ястребков на Западной Украине, где хлебнул по самое
не могу.
— Сынки, — мрачно сказал полковник, — сейчас Партия и Правительство объявили борьбу за Трезвость.
Полковник выдержал паузу. Все потупили глаза. Полковник продолжил:
— Так не жрите ханку на рабочем месте, ёб вашу мать! Иначе, — голос полковника заполнил зал, — уволю всех к едрёной фене, и пойдёте улицы подметать, а кому повезет… в сторожа, сутки-трое за за 70 целковых.
Потом выступал замполит РУВД, какой-то щёголь из отдела кадров ГУВД и шишки мелкого калибра, дудевшие в одну дуду, что политика Партии… ну и сами знаете… а кто не знает, так тому наверно повезло.
Смуров подумал, а что, может вступить в общество «Трезвость» и жизнь наладится, журналы читать будет или там газеты, соки пить или там вместо чифиря какао «Золотой ярлык».
Трамвай позвякивал и весело постукивал колесами на стыках рельс. Мутило, и все эти позвякивания-постукивания больно били моточками в висках. Тёплый напиток «Буратино», выпитый в РУВДшном буфете, тыкался в желудке и рвался наружу.
Перед родным 50-тым отделением милиции он перекурил. Во рту горчило, слюна кончилась и плюнуть на всё не получилось.
Сыщик решительно распахнул дверь в кабинет замполита конторы и с порога бухнул:
— Я вот тут подумал и решил вступить.
От неожиданности ручка, которой он чиркал в бумажках, выпала из пальцев и покатилась по столу.
Потом замполит долго рассказывал о том, что партия передовой отряд, и берут туда не всех, и что нужны рекомендации, и с кондачка этот вопрос решить невозможно. Потом замполит пожевал губами и вдруг вспомнив армейскую юность спросил:
— А ты, Смуров, Родину любишь?
Смурова заклинило и он вспомнил Родину из разрешительной, которую он трахнул после пьянки на День Милиции.
— Да не в жизнь, она же замужем, — с ужасом понимая, что он несёт, пролепетал сыщик.
— Вон, — коротко и зло сказал замполит.
***
Смуров брёл по коридору в свой кабинет, его рука нащупала в кармане пиджака заначку*.
— Судьба, — пронеслось в голове сыскаря.
Потом они пили с Барбосом водку, и Смуров пьяно и плаксиво жаловался:
— Представляешь, он думал, что я в партию хочу, а я в общество хотел. Нет, никто меня не понимает.
Барбос кивнул головой, они выпили ещё по одной. Закусили домашним огурцом, пахнущим укропом, эстрагоном и смородиновым листом. Огурцы хрустели, брызгая соком на ржаной хлеб, сало, порезанное аккуратными прямоугольниками, и фиолетовый крымский лук, пустивший прозрачную слезу под россыпью крупных кристаллов соли…
Смуровская печень вздохнула и принялась за привычную работу. Мозг отдыхал.
***
РУВД — районное управление внутренних дел.
Полковник Карпов — без аналогий, события происходили тогда, когда Илюша Куликов не знал, что станет сценаристом и было ему 4 года от роду.
Заначка — деньги, спрятанные, как правило, мужем от жены. Жена знает, что есть, но не всегда находит
Физиология — см. в Википедии.
Оба… на…
Смуров сыщик был земляной по недоноскам. Кабинет у него отдельный был, ибо дети… натуры тонкие, и у Барбоса отдельный, потому как Барбос старший сыщик был, ну такая должность, за непонятные заслуги. Барбос решительный весь из себя, на него посмотришь, ясно, что по морде влупит и не задумается, и расскажешь то, чего не знал… ну, или думал, или там, возможно, догадывался. Начальник Барбосу часто говорил, что ты парень, не за Речкой, тут у нас по-простому… выпил — украл, ну максимум убил, так это бытовуха, не война. Да и Смуров Барбосу открывал милицейскую тайну: видишь мочилово — отойди, перекури, увидел — лежат, ну так 03 всегда приедет и зафиксирует, а другие убегают. Те, что убегают, — твои, это палка. Задержал уродов, опросил свидетелей — вот тебе раскрытие, и скачешь ты на белой лошадке. А ты, Барбос, со своими воплями «Милиция!» и ещё предохранитель вниз, и затвором щёлк –так ты для Прокурорских палка, а для начальства дурак и головная боль. И кабинет твой будет на четыре рыла, где восемь маются с местом общего пользования, где за счастье, когда смыв дерьма работает.
Барбос пускался в рассуждения, ну как же так, это ж граждане, мы типа их защищать должны. Смуров вздыхал и предлагал сигаретку. Барбос от сигаретки не отказывался и вынимал огнетушитель «Агдама», что Смурову веселило душу и скрадывало милицейские будни. И чувствовал он себя в этот момент пития, сладкого дыма крепкой сигаретки и дрожащей кильки на вилке… гуру милицейским… всё знающим и Божье Провидение помнило о нём и вело по жизни и службе однообразной и пахнущей, как портянка солдата-первогодка.
