— А папа, что, композитор, как Дунаевский? — хохотнул Коля.
— Однофамильцы, — терпила натужно улыбнулся.
— Ну да, как Иванов, так ковёр с лебедями, а как композитор — так золотишко, — и Рябов хлопнул дверью кабинета.
Ещё через час Смуров отвез Лену в суд Железнодорожного района города Москвы. Судья Викторов полистал папку, кивнул и вызвал Лену. За нецензурную брань в общественном месте и приставание к гражданам Слепаковой Елене Дмитриевне, 1958 года рождения, урож. гор. Москвы, про.ж по адресу ул. …, суд, руководствуясь …, назначил административное наказание 10 суток…
— Да меня не там задержали, товарищ судья, — Ленин голос дрогнул.
— Следующий, — механическим голосом сказала секретарша.
Её забрали на Петровку, куратор собирался её в корки обуть. Перспективный кадр, много знает и многих.
— Сука, ты Смуров, — выдохнула она на прощанье.
— Сама дура, — промямлил в ответ сыщик.
Смуров в конторе занял трёшку до зарплаты. Купил пару пива, свежую газетку — и чёрная дыра метро поглотила его.
Ночь, утро
Смуров рабочий день заканчивал. Бумажки в сейф складывал. И мечтал. О бутылке портвейна, потому как выпивка располагала к томной неге, закуске в виде пельменей и сигаретке. И было ему от этих мечтаний на душе приятно. Всё дежурный по конторе испортил. Голос у него был мерзкий. И этот мерзкий голос в телефонной трубке велел сыщику Смурову по дороге домой заглянуть по адресу ул. Михалковская, дом номер такой-то, квартира такая-то. Сыщик, конечно, стал отстаивать свою независимость, как все страны Африки, и приводил доводы, что есть дежурный сыщик и, вообще, участковые оборзели в конец. Дежурный по конторе быстренько объяснил, что дежурный сыщик на выезде, участковые на территории, а Смуров тут как тут. И больше некому. Ответственный дежурный, он же замполит конторы строго сказал:
— Вы ведь комсомолец, товарищ старший лейтенант.
Смурову сразу захотелось стать октябрёнком, слушать сказки на ночь и стрелять жёванной промокашкой через трубочку, прямо и точно в круглый глаз замполита.
По дороге сыщик завернул в магазин, где портвейн уже раскупили. В магазине было пусто и сиротливо. Опилки на полу сбились в кучки по углам и лежали сиротливыми горками. Продавщица радостно сказала, что завезли финский ликёр. Бутылка 0.7 литра внушала уважение, да и опять же, импортная вещь.
— Клюквенного мне! — ягодки на этикетке смотрелись красиво. — А он не кислый? — осторожно спросил Смуров.
— Это же ликёр! — воскликнула с укоризной продавщица.
— А, ну да, запамятовал, — застенчиво пробормотал сыщик.
Старлей спрятал бутылку в портфель, туда же рухнула пачка пельменей и кило яблок из братской Болгарии. Жизнь стала ясной, чёткой и простой.
На адресе всё было просто. Дверь, ведущую в квартиру, подпалили. Куски обугленного дерматина свисали клочьями. Соседи толпились на лестничной клетке. Хозяйка квартиры с надеждой смотрела на него. Смуров смотрел на хозяйку. Хозяйка была очень даже хороша.
— Вы их найдёте? — голос у неё был звонкий.
Сыщик важно кивнул.
— Щас, всё брошу и побегу искать до полуночи, опоздаю на метро, отосплюсь на столе в кабинете и завтра толпа таких же терпил будет у меня жаться под дверью. А если поймаю, то придется ещё и отказной лепить, потому как конец года и рост детской преступности никому не нужен, — лениво думалось Смурову, а его рука привычно писала протокол осмотра. Потом он опрашивал соседей, хозяйку.
— Завтра к участковому. У него завтра прием с 19 до 21 часа на опорном пункте. Всего хорошего.
— И это всё? — жалобно спросила она.
— Розыскная собака в декретном отпуске, оперативная группа на выезде, — отрапортовал сыщик, складывая бумажки в портфель. — А участковый завтра на месте.
Лифт, жалобно постанывая, спустил Смурова вместе с запахом мочи на первый этаж. До закрытия метро оставалось 45 минут. Автобус был полупустой, на остановке он зашипел сжатым воздухом, двери хлопнули, открываясь, и впустили поздних пассажиров.
На одной из остановок, что около кинотеатра Байкал, тусовалась компания подростков в ватниках, подпоясанных солдатскими ремнями, обутых в кирзовые сапоги. Двери автобуса уже закрывались, когда непонятная сила вытолкнула сыщика на улицу.
Он втянул носом воздух, от подростков несло гарью и спиртным.
— Да мы не специально, — гундосил старший из компании, его рука теребила край кармана телогрейки. — Так получилось. Мы вообще в первый раз, а тут как полыхнёт! Прикольно.
— Дёрнешь псевдоподией в карман, башку оторву, — тихо сказал Смуров.
— Да, ты что и в мыслях нет, — подростки втянули головы в плечи, выжидательно глядя на гундосого.
В отделении дежурный удивлённо посмотрел на Смурова.
— Ты прям как принц датский!
— Классику учи, — буркнул сыщик. — И родителей обзвони этих чертей.
