Так вот, сидел тихо Смуров и, попивая портвейн, о наличии которого в торговых точках СССР португальцы и не догадывались, подшивал бумажки. Потому как сыщик — это такой чиновник с пистолетом. Потому как, если бумажки плохо подшивать будет, то грохнут его. Поэтому пистолет для самообороны. Шутка.
И в дверь его кабинета постучали. Не, не Агата Кристи и даже не начальство. А паспортистка. Тамара. Страшненькая. Ну как вам рассказать… страшненькая. И всё. Бывают женщины красивые, бывают стервозные, бывают вообще никакие, бывают некрасивые, а заговорят и всё… мужик умер… в античной литературе, которую никто не читал, но все знают, описано. А Тамара была страшенькая и старший лейтенант, между прочим.
— У меня колбаса есть, лук зелёный и черняшка, — это она с порога произнесла.
Смуров и паспортистка выпили остатки портвейна и целоваться стали. Дальше больше. Но до конца дело не дошло, потому как лифчик был с тремя белыми пуговицами, пока расстегнёшь, то это, ну говоря научным языком, либидо на ноль изойдёт. Да ещё телефон зазвонил внутренний и, сука, оперативный дежурный Боря Рогожин на вызов послал.
Форменную рубашку Тамара застёгивала, щёки её горели, и договорились они на следующий день встретиться, потому как чувства и как… то… вот неокончено и вообще весна, тополя листочки клейкие выбросили, лужи подсыхать начали. Ну и оба как бы офицеры, это вам не лошадью ходи.
И встретились, и выпили. С закуской было плохо, ну, там сырок и кильки, батон, конечно.
Квартира была консперативная. Убогий стол, продавленный диван, пара стульев. Но душ работал, как часы. Тамаре плохо стало, то ли журнала «Трезвость» перечитала, ну как-то села она в уголке ванной, и вода лилась и лилась. Она сидела, прижав к подбородку острые коленки, жидкие волосы паклей мокли под водой. Мыло крутилось в ручейке стекающей воды. Розовое такое мыло, туалетное. 21 копейка, фабрика «Новая Заря».
А потом они часики искали. Часики Тамаре мама подарила, на окончание Средней Школы Милиции. Позолоченные. Мама три года деньги собирала, зарплата не ахти у уборщицы.
Всё перерыли. Не нашли. Тамара ушла домой, Смуров курил, сидя за столом. Потом он решительно встал и стал искать часики. Хотелось бы, чтоб нашёл, сыщик всё же…
Осень сыщика
Дежурный по конторе сыщик по недоноскам Валера Смуров заварил чифирьку. Ещё часок и можно было сваливать домой, пока ходили трамваи и поезда в метро. Дежурство было спокойное, обычная бытовуха шла тихим спокойным потоком. Граждане дали бы фору любым спецназовцам по использованию бытовых предметов в целях уничтожения человекообразных. В ход шли вилки, утюги, кастрюли, и апофеозом служил финальный аккорд — удар по голове чугунной сковородкой. Кухонный нож был обычен, туп и больше злил противника, чем приводил его в неподвижное состояние. Как подтверждение выше сказанному, на сейфе стоял вещдок. Сковородка с сгустками крови и прилипшим клочком волос. Внутри свёрнутый трубочкой сиротливо лежал протокол осмотра места происшествия и слегка заляпанный бурым веществом протокол изъятия вещественного доказательства. Хозяйка сковородки мирно храпела в ИВС, целомудренно прикрыв голые ноги газеткой «Вечерняя Москва». Потерпевший бился за свободу передвижения в Склифе, презирая болеутоляющие, санитаров, и осколок кости черепной коробки гребнем торчал из его залитой перекисью водорода головы.
Дверь в кабинет приоткрылась. Постовой милиционер бережно придержал дверь и одним лёгким движением втолкнул в кабинет сыщика девицу. Девица брезгливо дёрнула плечом, и пошатнувшись на шпильках, удержалась на ногах.
Чёрное платьице, сумочка на тонкой цепочке, обильный макияж на круглой простоватой мордашке, сладкий и тяжёлый запах духов.
— Участковый забил её до утра, а она сыщика требует.
Смуров кивнул.
— Позвоните, пожалуйста, по этому номеру.
Валера чиркнул номер на перекидном календаре. Девица села на стул, прошуршав колготками закидывая ногу на ногу, щёлкнула зажигалкой и закурила ментоловый «Салем». Запах заграницы встретился с запахом простых советских граждан, мывшихся раз в неделю и использующих лук в качестве закуски, победил его и воцарился в сыщинском кабинете.
— А что мне за это будет? — мрачно спросил Смуров.
Девица поводила в воздухе сигареткой.
— Спросите Вячеслава Михайловича, если не трудно. Вы же понимаете.
Сыщик чиркнул спичкой, затянулся «Примой» и позвонил.
Вячеслав Михайлович оказался сыщиком из «спецухи» гостиницы «Космос» и бывшим однокурсником по Вышке.
Славик попросил выручить, рассказал, что девица ценный кадр в «корках» и, как бог свят, он завтра будет в конторе и всё утрясёт, и надо её отпустить, потому как завтра важная оперативная комбинация. Потом Валера нудно уговаривал оперативного дежурного и писал рапорт. В конце концов он сдал пистолет, сунул в пустую кобуру карточку — заместитель и вышел с девицей из конторы. Полистал её паспорт. В паспорте значилась гражданка Ковалёва Антонина Семёновна, прописанная на территории 50 о/милиции, разведённая, имеющая ребёнка семи лет.
— Как домой доберёшься?
— На такси или частника поймаю.
— А ты?
