Погоня была короткой. Мужик был не олимпиец, а литроборец. Довольный удачной погоней, сыскарь затолкал метателя кирпича в машину, где чертыхающийся водитель сметал осколки стекла старой рубашкой, из его рассечённой брови шла кровь.
***
— Ну матрос, рассказывай, зачем гранату кидал?
— Я не гранату, кирпич.
— Хорошо, что не селикатный.
— Селикатный тяжёлый, далеко не кинешь.
— Э, да у тебя умысел был. Готовился, значит. И чем тебе советская милиция не нравится?
— Участковыми.
***
Степанов пришёл в милицию из НИИ, где был инженером. За работу взялся рьяно. Бодро двигался в очереди на жильё. Был образцом и показателем, семьянином и кандидатом в члены КПСС.
***
Самохин служил на флоте, был подводником, отличником боевой и политической. Имел знак «За дальний поход».
Его подводная лодка была атомной.
После дембеля женился, жил у жены, работал на заводе. Через некоторое время его мужская сила стала угасать, анализы крови вызывали тревогу у врачей. У него появилось непреодолимое желание вечером выпить водки или там чего с градусом — лучшего лекарства от жизненной напасти, по его мнению, не было.
Жена от работы ходила в ДНД — такая у неё была общественная нагрузка. Участковый ей нравился: у него была портупея, пистолет и рация. Она нравилась участковому — такая бойкая бабёнка.
Опорный пункт милиции превратился в комнату свиданий. Старый, замызганный диван, скрипя пружинами, вспоминал молодость. Дзержинский презрительно кривился с портрета, глядя на непотребство.
Но на диване было неудобно, да и контакты были скоротечны.
Участковый засадил Самохина на 15 суток за пьянку и дебош. Заявление написала жена бывшего матроса. Степанов стал собирать бумаги о направлении пьяницы в ЛТП.
Добрые дворовые доминошники и сердобольные бабушки разъяснили ситуацию мужику.
Он крепко выпил, достал из шкафа тельняшку и, подобрав по дороге к опорному пункту кирпич, решил принять последний бой. Алкоголь сыграл с ним злую шутку. Увидел милицейский УАЗик, злость захлестнула его сознание, и жизнь повернулась другой гранью. Уголовной.
Степанов получил пощечину от жены и беседу с замполитом. Сор из избы выносить не стали. Жена Самохина закрутила роман с соседом с 3-го этажа. Сыскарь Лабаков получив в подарок тельнягу, померил её и с сожалением протянул:
— Маловата кольчужка.
Бабушка-старушка
Рация прохрипела голосом дежурного по Конторе Бори Рогожина.
— Барбос, там с Онежской бабушка звонила. Говорит, что внука убила. Подскачи, а? Ленинградцы в разгоне, у них квартирные кражи с утра. Только отзвонись. Город на контроль поставил.
Наш «Луноход» чихнул мотором и ехать отказался. И я пошел пешком. Водитель в ярости пинал колесо и кричал мне вслед дежурную фразу:
— Чтоб я ещё раз сел за руль этого… «Лунохода»!
Дверь в квартиру была не заперта. На кухне за столом сидела бабулька. Чёрный платок накинут на плечи, платье тёмно-синего цвета в белый горошек. Пила чай из блюдца. Рядом лежала краюха белого нарезного 13-ти копеечного батона, щедро намазанного сливочным маслом. Рядом нож. У стула, на полу лежал
узел.
— Из милиции?
— Да, вот моё удостоверение.
— В ванной он.
В ванне лежал труп ребенка. Мальчик лет 2-х. Обнажённый. Крови не было. Горло было перерезано от уха до уха. Разрез был тонким и глубоким.
В спину мне бубнила бабушка:
— Кровь я смыла. Вишь, чистый какой? И тихий.
Кричал он сильно. Ни телевизор посмотреть, ни поспать. Целых три дня. Как заводной прям. Я чуть с ума не сошла!
Через несколько минут в квартиру стал рваться отец ребёнка. Я его не пускал. Ухо моё вспухло, скула саднила, пуговицы от рубашки и пиджака хрустели под ногами. Два подоспевших постовых с трудом скрутили мужика.
Его жена, мать ребенка, сидела на ступенях лестницы и, раскачиваясь вправо-влево, говорила:
— Мы все дни на работе, с утра до вечера. Маму у нас поселили. Из деревни она. Хозяйственная. Чтоб за ребёнком смотрела. Он болел часто. Слабенький он, жалко в ясли отдавать. Ему бы там плохо было.
Судмедэксперт Градус угостил меня сигареткой, налил спирту в мензурку.
— Выпей. Отмякнешь.
На следующий день я выклянчил выходной. Моя жена с ребенком отдыхали в подмосковном санатории. Там были сосны, свежий воздух, речка. Сторож на въезде в санаторий пристально посмотрел на моё лицо, и процедил сквозь зубы:
— Слышь, боксёр, шёл бы ты лесом на станцию. Там магазин есть. А тут приличные люди отдыхают…
Для любопытных:
Бабушку экспертиза признала психически ненормальной, и суд отправил её лечиться.
Родители ребёнка развелись.
Боря Рогожин умер в 47 лет от инфаркта на даче. Скорая ехала 40 минут.
Водитель «Лунохода» был убит наркоманом в 92 году, до пенсии ему оставалось несколько месяцев.
Судьба Градуса мне неизвестна.
Через год после этого события я ушёл из МУРа.
Девственница
