Мальчик из коробки
Если вы думаете, что у всех было счастливое детство, то ошибаетесь. В начале 80-х район ул. Сенежской, Онежской, что рядом с платформой «Моссельмаш», назывался «Чикаго». По стечению обстоятельств там жили, в основной массе, люди, ранее судимые. Вечером народ предпочитал не гулять. В районе ДК «Строитель» тусовалась молодежь в ватниках на голое тело и кирзачах. Среди них выделялся мальчик лет 12. Худощавый, с лицом плакатного ребёнка, глазами голубыми и светлой, давно не стриженной шевелюрой.
Пацан был знаменит тем, что был угонщиком великов. Часть из них он продавал, менял в соседнем Ленинградском районе. Другую часть он разбирал на запчасти, а потом собирал «новые» велики. Заявления сыпались, как семечки из дырявого мешка. Местный участковый, инспектор детской комнаты милиции, сыщик по детям утирали пот, писали рапорта с просьбой отправить дитё в спецприёмник. Колесо бюрократии прокрутилось. И они пошли дружной троицей на квартиру, где жил кандидат на сломанную жизнь. Квартира алкоголиков: сломанная дверь, ободранные обои. Скользкие лужи на полу, полусломанные кровати с засаленными матрасами. И Его Величество Запах!
Рядом с балконом стояла коробка от телевизора «Рубин», там и спал ребёнок. Существо, называющие себя матерью, тихо скулило на кухне, периодически встряхивая пустые бутылки в поисках спиртного.
Пацан вылез из коробки, встал рядом с ней. Сыщик перекрыл входную дверь в квартиру. Инспектор детской комнаты милиции стала подвигаться к ребенку, приговаривая:
— Ну, Коленька, пойдём с нами…
Участковый закурил.
Ребенок метнулся к балкону и перепрыгнул через его ограждение. Четвёртый этаж…
Кто-то заголосил во дворе.
Инспекторша нервно сглотнула. Участковый выронил сигарету. Сыщик бежал вниз.
Кражи велосипедов в «Чикаго» пошли на спад.
Про Абдрашева
На душе у нас тревога –
Хулиганов стало много,
Хулиганют и мешают людям жить:
То окошко камнем выбьют,
То с кармана что-то вынут,
Брат сказал — пойдём в милицию служить.
Абдрашев был командиром роты ППС. Он был высокого роста, атлетически сложен и розовощёк. На его кителе блестели золотом пуговицы, а на погонах — звёздочки. Портупея похрустывала, а сапоги сияли и поскрипывали. Парень он был отзывчивый, подлянок не делал, единственный его бзик был — выбивать двери. Да кто не без греха? Перед Олимпиадой московских ППСников собрали в Лужниках. Начальник ГУВД Мосгорисполкома Трушев издалека заприметил бравого капитана, и отобрав из всех ППСников десятка полтора плакатных сержантов и офицеров, отвёз их под ясные очи Министра МВД Щелокова. Николай Анисимович порадовался за московскую милицию. Толкнул короткую речь в которой сказал, что эти ребята в грязь лицом не ударят, и поблагодарил за отбор таких кадров и пожал приглашенным руки. Кадровики подсуетились и приглашённые получили знак «Отличник Советской Милиции». Трушев был горд и дул щёки.
Остальным ППСникам, те, что размером с полярного волка и мордой «ДА! Я родился в среднерусской полосе», велели быть вежливыми с гостями столицы и пообещали 12-ти часовой рабочий день, а особо продвинутым велели читать «Закон о Советской Милиции» на ночь, а не жрать водку и не закусывать килькой в томате. Капающий на китель томатный соус принимал цвет бурых пятен, похожих на кровь, это приводило в трепет интеллигентную часть москвичей и выражалось в слухах, что псы коммунистического режима забивают людей до самой что ни на есть смерти. И фраза «БОЙСЯ, БОЙСЯ МИЛИЦИИ» гулким эхом неслась по всей Москве.
Абдрашев отловил меня в предбаннике конторы и огорошил вопросом:
— А у тебя знакомые В ГАИ есть?
Выяснилось, что его родственнику срочно надо пройти техосмотр. И мы поехали.
Майор Светлов обрадовался мне, как родному. Достал бутылку, быстро разлил по стаканам.
— Ну, за встречу!
Абдрашев сказал, что он не пьёт. Подумал и, тронув знак «Отличника Советской Милиции», неожиданно ляпнул:
— Меня Щелоков знает.
Светлов помрачнел. Подвинул телефон и скучно процедил:
— Звони дружбану. Чурбанов, ты наш.
Я отправил Абдрашева покурить, попить воды и осмотреться. И начал нудеть майору о том, что капитан — парень хороший, свойский, помогает если что, да и спец по дверям, открывает их с полпинка.
Майор оживился. Мы выпили по стаканчику, загрызли мускатным орехом.
— Двери? Давай зови. Я пока ему бумажки оформлю.
Ключ от двери каптёрки потерял старшина, а начальство велело открыть, потому как там лежало нечто нужное начальству, но было как-то не досуг, а тут подвернулся случай, и майор решил прогнуться.
