«Может быть есть смысл ещё добавить вот это Из того, что я читал в последнее время про милицию очень понравилась повесть Максима Есаулова «Чужое дежурство» автор бывший сотрудник уголовного розыска знает о чем пишет. А из поэтов Всеволод Емелин, который тоже знает о чём пишет, хотя мы с ним расходимся во мнении по поводу милиции, но сходимся по восприятию
жизни…»
Родился в с. Н. Калитва Воронежской обл., год рождения 1955. Образование высшее. После института служил в армии. Призывался Ленинским Райвоенкоматом г. Москвы. Затем пришёл работать в милицию. В Московский Уголовный Розыск. Как раз в это время формировался Железнодорожное РУВД гор. Москвы. И меня послали туда. Я проработал в уголовном розыске районного управления недолго. Через шесть месяцев сбежал на землю, близость к начальству утомляла… Сначала в 16 отделение милиции, что в Коптево, а потом в 50, которое стало родным (без шуток)… Это была проблематичная земля — с одной стороны район ул. Б. Академическая, валютный магазин «Березка» — частые квартирные кражи, комитетские разборки с отьезжантами (у нас на территории жил знаменитый Савелий Крамаров), а с другой стороны район платформы «Моссельмаш», где жило много ранее судимых, за что район имел веселое название Чикаго. Была и улица Лихоборские бугры, одно название должно было навести на невесёлые мысли. Там были грабежи, разбои, но чаще всего бытовые разборки доходившие до смертоубийственных случаев. Там могли ткнуть ножом в пьяном запале оппонента глубоко и со знанием дела. Между этими районами лежала промзона, где воровали широко и с размахом…
— Когда я пришёл в отделение, то в отношение всего уголовного розыска этой конторы были возбуждены уголовные дела (я тут не знаю, как гражданскому человеку объяснить, что сыскари повесили несколько десятков краж на квартирного вора и в суде всё это вскрылось, прокурорские лихо раскололи ребят ещё и на укрытие заявлений о преступлениях и кто-то потёк по крупному и быстро нашли попавшего в травму чувака, который не кололся, за что был избит). Я пришел в отделение утром, а в обед весь старый сыск частично уволили или перевели на другие должности. И вместо положенных двенадцати сыскарей остался я один. Мне дали должность старшего инспектора уголовного розыска и велели дежурить. Следующим утром подогнали двух юных выпускников Высшей школы милиции. Так втроем мы проработали месяц. Каждое утро тащили из шапки ушанки бумажку, кто будет изображать начальника уголовного розыска, хотя формально числился я. К сейфу я боялся подходить, стоило открыть дверцу, как оттуда выползали дела в тонюсеньких сереньких папочках… Но нужно было принимать удары начальства, ездить на всякие заседания и просто надувать щёки. Потом всё устаканилось. Прислали людей с опытом. Я так и остался старшим сыщиком…
— Тем не менее будучи сыщиком я не раскрыл ни одного преступления века. Обычные житейские: зимой сорвали шапку, летом дали в глаз и отняли кошелёк, с предприятия тогдашнего народного хозяйства из красного уголка стырили телевизор, из школы — пионерский горн; муж и жена не поделили выпивку, и покойник поехал в морг, а победитель гладиаторского поединка в СИЗО; кого-то изнасиловали, кого-то пырнули ножом из-за пролитой кружки пива. Обычные преступления, которые совершают плохие граждане каждый день. И обычная будничная работа, не более этого. Между прочим в основном бумажная. Опросы, запросы, протоколы осмотров, планы, схемы, фотографии и т. д. и т. п. Уж не говоря про совещания, заседания и утреннее чтение сводок…
