Но вопреки ожиданиям бывший дворецкий не вознесся на седьмое небо от счастья. Замедлив шаги, он принялся недоуменно размышлять о том, какой странной кажется в последнее время его супруга. Эллен стала такой нервозной. Она постоянно «на взводе», не знаешь, как к ней и подойти. И раньше-то Эллен не отличалась образцовым характером (да это и не свойственно способным, уважающим себя женщинам), но такой, как сейчас, она не была никогда. И эти странности становятся все заметнее. В последнее время она впадает в истерику буквально из-за выеденного яйца! Возьмем безобидную шутку юного Чандлера. Эллен прекрасно знала, что ему иногда приходится менять внешность, но повела себя просто глупо – уж от нее-то этого никак нельзя было ожидать!
И еще одно настораживающее обстоятельство не давало Бантингу покоя. В последние недели три Эллен начала разговаривать во сне. Не далее как прошлой ночью она выкрикнула: «Нет-нет! Это неправда… не говорите этого… это ложь!» Страх и неистовство до неузнаваемости исказили ее обычно спокойный, чуть жеманный голос.
Уф! Холод, в самом деле, был собачий, а Бантинг так некстати забыл перчатки. Он засунул озябшие руки в карманы и прибавил шагу. Спеша добраться до дома, бывший дворецкий внезапно увидел своего жильца, который двигался по противоположной стороне пустынной улицы – одной из тех, что отходят от широкой магистрали, огибающей Риджентс-парк.
Странное дело: для приятной прогулки время было явно неподходящее! Вглядевшись, Бантинг отметил, что мистер Слут сутулит длинную тощую спину и не поднимает глаз от земли. Его левая рука скрывалась под инвернесской накидкой, а справа что-то топорщилось – видно, в правой руке он нес пакет или саквояж.
Мистер Слут шагал торопливо и на ходу громко разговаривал сам с собой. Бантинг знал, что с людьми, которые много времени проводят в одиночестве, такое случается частенько. Ясно было, что жилец пока что не замечает своего квартирного хозяина.
Бантинг сказал себе, что Эллен была права. Их жилец в самом деле чудак, каких мало. Не странно ли, что этот эксцентричный, смахивающий на сумасшедшего джентльмен внес в жизнь супругов Бантинг такую счастливую перемену? И вновь, оглядывая мистера Слута, Бантинг напомнил себе о единственном недостатке, отличающем этого в остальном идеального жильца: неизвестно почему тот не любит мясо и другую пищу, которую Бантинг про себя именовал «разумной». Но совершенства на земле не бывает! К тому же жилец не принадлежал к числу тех оголтелых вегетарианцев, которые отвергают даже яйца и сыр. Нет, в этом отношении, как и во всех делах, связанных с Бантингами, он проявлял полное здравомыслие.
Как мы знаем, Бантинг встречался с жильцом гораздо реже, чем миссис Бантинг. С тех пор как мистер Слут у них поселился, он бывал наверху всего раза три или четыре, и жилец всегда принимал его услуги молча. Кроме того, жилец очень ясно дал понять хозяевам, что не следует являться в его комнаты без определенно высказанного приглашения.
Теперь же, кажется, представился случай завязать приятную беседу. Увидев жильца, Бантинг обрадовался: день выдался на редкость удачный во всех отношениях. И вот экс-дворецкий, удивительно легконогий для своих лет, пересек улицу и заторопился, надеясь догнать мистера Слута. Но чем более он ускорял шаг, тем быстрее припускал и жилец. Притом он ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, чьи это шаги стучат по мерзлому тротуару.
У самого мистера Слута походка была на удивление беззвучной. Позднее, лежа в полной темноте на супружеской постели, Бантинг подумал, что это очень странно. Стало быть, у жильца имелась обувь на резиновой подошве. Но он ни разу не отсылал такие башмаки вниз, чтобы Бантинг их почистил. Бантинг всегда считал, что мистер Слут располагает только одной парой уличной обуви.
Оба – и преследуемый, и преследователь – свернули, в конце концов, на Мэрилебон-роуд; от дома их отделяло теперь каких-то несколько сот ярдов. Собравшись с духом, Бантинг окликнул жильца. В полной тишине его голос прозвучал резко и звонко.
– Мистер Слут, сэр? Мистер Слут!
Жилец остановился и обернулся. Сил у него было маловато, и от быстрой ходьбы на лице выступили капли пота.
– Ах, это вы, мистер Бантинг! Я услышал сзади шаги и поспешил прочь. Знать бы мне раньше, что это вы: ночью на лондонских улицах можно наткнуться на кого угодно.
– Только не в такую ночь, сэр. Сегодня никто не высунет нос наружу, кроме честных людей, которых гонят куда-нибудь дела. Холод собачий, сэр!
И тут в честном и неповоротливом мозгу Бантинга зашевелилась мысль: а что сам мистер Слут делает на улице в такой час?
– Холод? – повторил жилец. Он слегка запыхался, и слова слетали с его тонких губ быстро и порывисто. – Мне вовсе не холодно, мистер Бантинг. Когда идет снег, воздух всегда становится мягче.
– Да, сэр, но восточный ветер так разгулялся! Пробирает до самых костей. Впрочем, в холодную погоду нет ничего лучше быстрой ходьбы. Кажется, в этом вы как раз убедились.
