Название повести как будто обещает читателю сказку: «Жили-были…» Но живая, остроумная, насыщенная событиями повесть замечательного писателя Николая Наволочкина ведёт нас за собой в самый обыкновенный двор, где живут обыкновенные ребята — такие же, как в вашем дворе. А может быть, и не совсем такие же. Мальчишки и девчонки дружат, ссорятся и мирятся, собирают металлолом, переживают из-за оценок и даже… выслеживают шпиона! Полные жизни и движения графические иллюстрации Владимира Гальдяева органично дополняют текст, позволяют по-новому увидеть и понять больших и маленьких героев повести и их переживания.
Городской Дворец пионеров проводил конкурс на лучшую фотографию. Немало удивились члены жюри, когда вскрыли конверт с надписью: «Сюжет Пети Азбукина».
На первом снимке крупным планом были сфотографированы мальчишечьи ноги в тапочках, торчащие из форточки.
На втором — отчаянная потасовка. Причём дрались мальчики в пионерских галстуках, а помогала им кудрявая девочка. Петя Азбукин увековечил момент, когда она веником лупила по макушке одного из драчунов.
На третьей фотографии красовалась обыкновенная, ничем не примечательная табуретка.
На четвёртой — пират не пират, разбойник не разбойник, — в общем, человек в маске, выглядывающий из ящика с надписью: «Для мусора».
Пятый снимок показывал какую-то таинственную машину. Сначала члены жюри подумали, что это заурядные часы-ходики, однако очень уж много тянулось от них всяких цепочек и проводов. Сбоку, рядом с циферблатом, на котором значились только две цифры — 1 и 2, высовывалась большая шестерёнка. А там, где на циферблате обычно бывает картинка, виднелись слова: «Адская машина». Какие уж тут ходики!
Более или менее подходящим снимком был шестой. На нём девочка вытирала нос платком мальчику, наверное первокласснику, потому что этот небольшой мальчуган был в школьной форме и держал в руках портфель. Шестой снимок даже хотели поместить на выставке, назвав его «Заботливая сестренка», но когда взглянули на последнюю, седьмую фотографию, то раздумали: на седьмой фотографии милиционер держал за руку какого-то малыша. Члены жюри вгляделись в лицо этого малолетнего нарушителя и узнали того самого первоклассника, которому девочка вытирала нос. Да и девочка многим показалась знакомой. Перебрали снова весь «Сюжет Пети Азбукина» и увидели, что это она в драке орудовала веником.
Повздыхали, повздыхали члены жюри, но помочь ничем не могли. Так ни одна фотография Пети Азбукина не попала на выставку. Но я заинтересовался ими. Петю я знал давно, мы с ним встречались в пионерском лагере на Утиной протоке. Прихватив с собой фотографии, я отправился к Пете в Садовый переулок и услышал не только про «Адскую машину» и сыщиков из мусорного ящика, но и про рабочего человека Илью Егорыча, узнал грустную историю о том, как ребята помогали бабке Касьяновне, узнал… Впрочем, узнал всё то, о чём рассказано в этой книжке.
Пете Азбукину не повезло.
У всех ребят, у всех взрослых и даже у восьмилетней Луши именины бывали ежегодно. Каждый год и в один и тот же день. В этот день счастливчика именинника все поздравляли, обращали на него особое внимание, покупали ему торт или пекли пирог. Кажется — всё, больше ничего не нужно человеку для полного счастья. Так нет же — ему ещё дарили подарки! Соседу Пети Азбукина Славе Чужому отец, например, подарил велосипед! Ване Иванову, тому самому, у которого было научное прозвище Конденсатор, родной дед подарил набор слесарных инструментов в чёрном деревянном ящичке. Ивану Васильевичу, новому жильцу из первого подъезда, носившему чёрную бороду, преподнесли, это Петя знал точно, электробритву «Нева», хотя Иван Васильевич не собирался сбривать свою бороду. И так далее и так далее.
Словом, любому человеку на земле раз в год приваливало счастье. Только Петю Азбукина судьба обошла. День рождения бывал у Пети редко, очень редко — раз в четыре года! Словно он житель другой планеты, где год равен четырём нашим. И всё потому, что родился Петя двадцать девятого февраля. А двадцать девятое февраля бывает не каждый год — оно, видите ли, появляется в календаре через три года на четвёртый — только в високосный год.
Но и в этом несправедливом законе имеются исключения. Оказывается, как ни мало високосных годов, некоторые из них три раза за четыреста лет ещё и снимают. Это Пете сообщил один знакомый десятиклассник, заглянувший к нему занять проявителя.
— Эх, Петя, Петя, — сказал десятиклассник, когда проявитель был у него в руках. — Хороший ты парень, да несчастный. Доживёшь ты, допустим, до две тысячи сотого года и будешь радоваться: «Ах, ах! Високосный год, у меня именины! Дарите мне подарки!» Откроешь календарь, а там двадцать девятого февраля нет.
— Обманываешь! — не поверил Петя.
— Младших обманывать нельзя, — возразил знакомый десятиклассник. — Я тебе научную истину сообщаю, так сказать аксиому. Три високосных года в каждые четыреста лет от-ме-не-ны. Книжки читать надо, а не девчонок фотографировать.
И он объяснил огорчённому Пете, что придумал это папа римский Григорий XIII, когда при нём исправляли календарь.
— Он, друг Петя, специально это подстроил. Знал, наверно, что двадцать девятого февраля родится пионер Петя Азбукин, вот и решил напакостить. В общем — поп, что с него возьмёшь?
Знакомый десятиклассник положил в карман проявитель и ушёл, — ему что, у него именины пятого мая, в День печати[1]. А Петя очинил карандаш и стал высчитывать, какие високосные годы в ближайшие четыре века будут отменены и не пострадает ли он от этого.
