Из моих похотливых мыслей меня вывел глубокий смешок Габриэля. Подняв на него глаза, я заметила, каким взглядом он на меня смотрел.
– Помни о том, что я сказала, – прошептала я.
– Не волнуйся, это не «Пятьдесят оттенков серого», так что я не собираюсь в лифте на тебя набрасываться. Хотя сама идея прямо сейчас войти в твою киску по самые яйца звучит довольно заманчиво, и место не имеет значения.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Если скажу, что упоминание моей киски меня не возбудило – это будет абсолютная ложь.
– Не знаю, что беспокоит меня больше: тот факт, что ты знаешь об этой книге, или то, что ты постоянно ссылаешься на некоторые части моего тела так, словно мы вместе не работаем, и в этом нет ничего такого.
Он неотрывно смотрел мне в глаза, пока двери лифта не открылись, и мы не вышли из кабинки. Покидая здание, я почувствовала, как спину сверлят чужие взгляды. Мои губы изогнулись в едва заметной улыбке, когда я поняла, что это пялятся женщины, очевидно, считавшие Габриэля привлекательным.
Нью-йоркская жара обрушилась на нас с большей силой, чем обычно, когда мы шли к припаркованному у тротуара гладкому чёрному «Линкольн Таун Кар». Пожилой джентльмен вылез из автомобиля и открыл нам дверь.
– Доброе утро, Лео. – Пока Габриэль здоровался со стариком, я скользнула на заднее сидение.
Джентльмен только кивнул в ответ. Когда Габриэль сел рядом со мной, Лео закрыл за ним дверь и сел за руль.
Я принялась разглядывать интерьер автомобиля. Кожаная обивка выглядела так, словно стоила тысячи баксов. Сидения удобные и большие. Настолько огромные, что я могла растянуться на них во весь рост. Когда я защёлкнула ремень безопасности, чёрная стеклянная перегородка поднялась, отделяя нас от водителя.
– Куда ехать, мистер Блэк? – Спокойный, чистый голос Лео, казалось, отражался от окон. Я в замешательстве осмотрела заднюю часть автомобиля, гадая, откуда раздался звук. Габриэль указал на встроенные в двери динамики и ухмыльнулся, увидев мои округлившиеся глаза.
– В «Альфу», Лео, – ответил Габриэль после того, как нажал кнопку возле своей колонки. Повернувшись ко мне, он подмигнул и открыл между нашими сидениями маленькое скрытое отделение. Там оказалась консоль с необычными кнопками. Он нажал на одну кнопку, и я ошеломлённо увидела, как перед нами открылся ещё и бар. В нём стоял поднос с двумя стаканами и большой бутылкой. По цвету её содержимое очень напоминало виски.
– Будешь? – Он налил себе в стакан янтарной жидкости на два пальца.
Я покачала головой. Когда Габриэль Блэк рядом, алкоголь мне просто жизненно необходим. Но ещё я знала, что когда дело доходит до этого мужчины, я с лёгкостью могу выставить себя полной дурой.
После минуты молчания я решила, что лучше спросить, какие у него планы на эту маленькую поездку. Мы ехали в «Альфу» – это всё, что мне было известно. В минуты мозгового просветления, когда не думала всё время о работе или Габриэле, я занималась исследованием. «Альфа» должен стать близнецом «Омеги». Только в отличие от «Омеги», интерьер «Альфы» будет чисто мужским.
– И почему мы едем в «Альфу»? – Я провела языком по губам, наблюдая за тем, как Габриэль пил виски, как с каждым большим глотком двигалось его горло.
На миг замешкавшись, он отхлебнул ещё, а потом поставил стакан на подставку.
– Ну, если учесть, что рядом с тобой я могу думать лишь о том, какова ты на вкус, то я решил, что безопаснее будет отвести тебя в «Альфу» и показать, чего мы хотим добиться. – Его взгляд потемнел. – Потому что не важно, как сильно ты притворяешься, твои угрозы лишь ненужная отсрочка неизбежного. И мы оба знаем, что ещё до конца месяца я попробую тебя и буду мучить, пока ты не станешь кричать от наслаждения.
Я закатила глаза.
Честно говоря, я уже начала привыкать к его прямолинейности. Но к сказанному только что у меня иммунитета не было, поэтому мне оставалось лишь сжать потеснее бёдра.
– Мечтать не вредно, мистер Блэк, – пробормотала я под нос, наблюдая за тем, как за окном проносятся улицы Нью-Йорка.
Нью-Йорк… где мечты становятся явью.
Прикрыв глаза, я подумала о родителях. Интересно, что они сейчас делают? Я выросла в Арлингтоне, в небольшом городишке в штате Кентукки. Моё детство прошло в маленьком деревянном домике с двумя комнатками. Моя комната была приблизительно того же размера, как и автомобиль, в котором я сидела. Родители предпочитали простоту. Даже если бы им удалось заработать достаточно, чтобы наконец переехать из полуразвалившегося дома, то они всё равно не купили бы дом своей мечты, а заплатили бы лишь за самое необходимое.
Мои родители научили меня двум вещам: можно иметь всё богатство в мире и в одночасье всего лишиться, но чего отобрать не смогут, так это интеллекта и способностей. Только этот урок помог мне закончить сначала школу, а потом и колледж. И именно родители научили меня гордиться собой и не пытаться быть той, кем я не являюсь. Я упорно работала, чтобы убраться из Кентукки, и когда меня приняли в Колумбийский университет, мой тяжёлый труд наконец окупился.
