Одна ошибка не всегда влечет за собой другую, но, пустив порою глубокие корни, она начисто отрезает человеку пути для её исправления. Повесть Демина по дватри рача издавалась из года в год. Самые разные издательства страны выпускали её. Сорок шесть раз вышла она за границей, и у Николая тоскливо замирало серцце когда он рассматривал нарядные суперобложки: "Как хорошо, что Леня не видит моего позора!"
Демин уже привык к тому, что почти во всех литературных обзорах упоминалась его фамилия. Он понимал: единственная возможность восстановить потерянную честь - написать новую книгу, уже свою, по-настоящему свою. Ведь мечтал же он когда-то стать литератором.
И Демин настойчиво долго работал. Когда были готовы первые сто страниц, он прочитал их и поник в отчаянии:
сюжет не сплетался, люди были какие-то мертвые, без чувств и страстей. И все-таки он рискнул и отдал эти сто страниц Виталию Федоровичу Оленину. Тот одолел их за один вечер и утром спросил:
- Батурину читать не давал?
- Нет, - ответил не без удивления Демин, - а что?
- Вот и правильно сделал. Старик бы ужасно расстроился. Понимаешь, Коля, я тебе, как брат брату, напрямик выскажусь. Твоя первая повесть и эти сто страниц - небо и земля. Там ты летаешь, здесь - ползаешь. Равнодушное описательство, и не больше. Да и вообще материала здесь на рассказ. Хочешь помогу?
С помощью Оленина Демин превратил сто холодных страниц в короткий рассказ, и он появился в "Восходе", не вызвав ни у кого особых восторгов. Один лишь Батурин похлопал его по плечу при встрече.
- А все-таки хорошо! Хоть это и не "Ветер от вилта", конечно, но раосказик основан на живом эпизоде.
Хорошо, что не молчишь. Дерзай и дальше.
Но дальше "дерзать" вообще стало невмоготу. Демин почувствовал, что он подобен пересохшему колодцу, в котором воды никогда не будет. Он, как и раньше, писал стихи, но они оставались неоконченными, и он их никому не показывал. Был единственный человек, которому он решался читать эти строки, - Зарема. Она садилась рядом на широкий мягкий диван, подбирала под себя ноги и внимательно слушала его чуть надтреснутый голос. А Демин читал с тоской, о причинах которой Зара никогда не могла бы догадаться. И стихи у него были тоскливые.
Заблудился я в жизни, как в чаще,
Вот и горько и больно до слез,
Хоть бы горсточку прежнего счастья
Мне бы ветер осенний принес
Что мне делать, куда идти?
Перепутаны все пути
Низко-низко тучи плывут,
Поспешая в чужие края,
И в себя, как последний салют,
Из нагана выстрелю я.
- Ну как?
- Хорошо, - не совсем уверенно отвечала Зарема, - только почему твои стихи такие мрачные?
- А я их для новой повести написал, о неудачливом поэте, который замышляет самоубийство, но потом видит, что мир прекрасен и не обязательно быть в нем паршивым рифмоплетом, - невесело пошутил Демин и вдруг похлопал жену по плечу. - Послушай, Зарка, а ну все к черту: и стихи, и прозу. Посмотри, какое лето за окном. Июль вовсю бушует, а мы в городе паримся. Давай на крымское побережье махнем. И не в какой-нибудь писательский Дом творчества, а в самый обыкновенный профсоюзный, где и знать-то тебя никто не будет. Я поработаю, тебе тоже полезно позагорать и покупаться, а го опять покашливать стала. Едем?
- Едем, едем, - встрепенулась Зарема.
Глава
шестая
Перед двухэтажным светлым коттеджем стояли пионеры. Мальчики и девочки, по виду семиклассники, выстроились у входа в левое крыло здания, совсем как на торжественной линейке. Были они в белых блузках и синих шапочках. Стоявший на правом фланге толстощекий паренек поднес к губам горн, а другой ударил в барабан.
И тогда пионеры дружными звонкими голосами стали выкрикивать заранее отрепетированный текст.
- Горячий пионерский привет военному летчику и писателю Николаю Прокофьевичу Демину, автору нашей любимой книги "Ветер от винта".
Из-за кустов магнолии выскочил запыхавшийся сторож, тощебородый, в белых парусиновых брюках и красной футболке, сердито закричал:
- Кто вас пустил на территорию! Отдыхающих перебаламутите.
Но было уже поздно. На крыльцо вышел светловолосый человек в тенниске, обнажающей сильные загорелые руки, за ним высокая черноглазая женщина с длинпой, ниже пояса, косой. Несмотря на жару, на ео плечи был наброшен теплый шарф - Зару с утра знобило.
- Здравствуйте, гвардейцы! - смеясь, окликнул пионеров Николай. Вольно!
Строй смешался, и пионеры мгновенно окружили скамейку, на которую сели Демин и Зара.
- Ну вот, теперь расспрашивайте, о чем хотели.
Пионеры один за другим стали задавать заранее намеченные вопросы.
- Товарищ Демин, нам очэнь нравится ваша повесть "Ветер от винта", пропищала тоненькая девочка с ямочками на подбородке.
- Мы всегда будем брать пример с ваших героев, - прибавил толстощекий паренек с горном.
- А скажите, товарищ Демин, в образе главного героя вы имели в виду себя или нет? - спросил третий.
- Над чем вы работаете сейчас, товарищ Демин?
- А какие черты вы считаете обязательными для летчика?
