— Знаю. И останешься в дыре одна, без работы, без денег — твоя зарплата… разве это деньги? Но мы не рассмотрели еще один вариант: жертвуешь ты. У меня прекрасная квартира в столице (!), высокооплачиваемая работа, вы абсолютно ни в чем не будете нуждаться. И главное! Ты бегаешь по своим кастингам и съемкам спокойно, потому что дочь наша с бабушкой Ирой — лучшей няни не найти в мире! Она уже любит Нику, делает налеты на детские магазины и скупает все подряд для внучки. Ну, как? Я тебе предлагаю роль реальной королевы на постоянной основе, а не… сценической на один театральный сезон, которой к тому же еще и голову отсекают — очень символично. Ну, как?
Нельзя сказать, что Саша пришла в восторг от аргументов, Алексей не дал времени ни на размышления, ни опомниться. Она вообще не могла собрать все в кучу, а этот тон — категоричный с элементами иронии? Он только путаницу внес в душу, Саша после таковского напора растерялась:
— Вот так приехал, все свалил на мою голову… и ухмыляешься! Столько всего изменилось… я другая.
— И я другой! — подхватил он, как будто ждал этой фразы. — Мы лучше стали, потому что прошли школу негатива, значит, поумнели и научились ценить блага. Но у нас еще Ника, она имеет свои права, одно из них бесспорное: имеет право на обоих родителей рядом, а не где-то. Неси ее фотографии. Кстати, какие у нас на сегодня планы?
— В три часа у меня собрание в театре.
— Тогда поехали, попробуем пожениться.
— Ты забыл? Я без охраны не должна выходить, за нами приедут в половине третьего, так что отдыхай.
Сказав, Саша отправилась за ноутбуком, но Алексей без последнего слова никогда не останется:
— Видишь? Еще минус: здесь на твою жизнь покушаются!
Саша вернулась с ноутбуком, поставила его, отодвинув тарелку Алексея, и, опираясь рукой о столешницу, искала нужные файлы, небрежно бросая фразы:
— Между прочим! На меня покушается некто из твоей столицы (!), так сказал Иннокентий, а может, из твоей семьи. Смотри, вот Ника, каждая папка — это снимки за каждый месяц ее жизни. Кстати… — Саша села к нему на колени, обняла за шею и коварно улыбнулась. — Имей в виду, я никуда с тобой не поеду, пока в наших паспортах не будут стоять штампы, а на руки не выдадут свидетельство о браке. И можешь считать меня консервативной, старомодной, архаичной, не креативной, закоснелой, даже неумной…
— Какой богатый русский язык, — вставил Алексей.
— … своего условия не переменю. Теперь развлекайся, любимый, там фотографий нашей дочери много-много.
— Я пойду на твой узкий диван. А дома у нас с тобой…
Иннокентий ходил по комнате, потирая то затылок, то шею, то подбородок, то лоб, он молчал и довольно долго. Развалившийся в кресле и пивший кофе из большой кружки Никита водил за ним глазами тоже долго, наконец с сочувствием поинтересовался:
— У тебя чесотка?
— С чего ты взял? — остановился Иннокентий.
— Ты ходишь и чешешься, ходишь и чешешься… Как чесоточный.
— Я думаю, думаю! То, что тебе рассказала Виктория… может стать ключом к разгадке «самоубийства» Гелы. И даже не исключаю, что к смерти Катрин имеет отношение, ведь неудачно она упала через неделю после полета Гелы. А главное, они все были знакомы! И сюда подмешали Боярову, как специю в суп. А ну-ка, давай еще разок повтори, что она сказала конкретно по делу Катрин. Дословно. Кстати! Всегда при опросах свидетелей пользуйся диктофоном.
Иннокентий упал во второе кресло и приготовился слушать, подперев кулаком скулу. А Никита, поставив кружку на столик рядом, сосредоточился на воспоминаниях, выдавал он их короткими предложениями:
— Катрин привезла в центр Тамила, как я понял…
— Ты правильно понял, дальше.
— Гела была первоклассным терапевтом. Она по симптомам определила, к каким врачам нужно отвести Катрин. Кроме щитовидки, еще были заболевания, Гела сама контролировала диагнозы с анализами. Катрин диагностику прошла полную, лавочка-то частная, клиента там не отпустят, пока не выпотрошат…
— Без отступлений.
— Гела узнала про Катрин и Роба такое, что они оба «были у нее в руках и что теперь он (Роб) будет выполнять все, что она ему скажет»! — процитировал дословно Никита. — Но не сказала Вике, что именно узнала. Однако радовалась.
После паузы, переварив не первый раз этот впечатляющий рассказ, Иннокентий снова задумался, через паузу проговорил вслух:
— Ничего не приходит в голову! Что же это за такое? Если рассуждать логически, то именно в медицинском центре Геле попалось что-то… э… компрометирующее. А у тебя идеи есть — что можно узнать в клинике, после чего люди оказываются в руках мошенника?
— Болезнь? — пожал плечами молодой человек.
— Болезнь… Болезнь… — закатил глаза к потолку Иннокентий. — Разве болезнью шантажируют? Что-то не припоминаю подобных явлений…
