Какого хрена он выперся сюда? Один чёрт: ночь, темно, никого вокруг за километр.
Одна серебряная звезда задрожала и упала с неба точно за крышу соседнего дома, откуда секундой позже потянулся тонкий серый звёздный дымок.
Звезда упала.
Такое здесь часто бывает. Ещё в детстве, когда они были совсем маленькими, он помнил, как с друзьями караулил и находил упавшие звёзды. Звёзды были хрупкие и блестящие. И всегда таяли до того, как кто-нибудь смог бы взять их в руки.
Он затянулся сигаретой и пошёл вдоль старого родного дома. Светло-синие кирпичи при прикосновении казались горячими, они ещё хранили дневную жару в своих синих кирпичных сердцах.
Шорох в кустах заставил его остановиться.
Пусто.
Но что-то же там есть, если кусты только что шевелились.
Пусто.
Не может такого быть. Они двигались. Точно. Совсем чуть-чуть, словно бы кто-то не хотел, чтобы его обнаружили.
Кот?
Вряд ли.
Собака?
Возможно, но…
Он сделал вид, будто бы забыл о движении и засмотрелся на небо. Ещё одна большая (на этот раз красная) звезда качнулась и упала куда-то за город, скрывшись от глаз в густой тени берёз.
Так скоро все звёзды попадают, и настанет Конец Света.
Что-то коснулось его ноги. Лапа, ветка?
Пальцы?!
Не может такого быть, разве только какой-нибудь бездомный забрался в зелень и теперь пытается попросить или украсть деньги.
На всякий случай, он отбросил сигарету и напрягся всем телом, сосредотачивая силу в руках.
Это было очень похоже на пальцы. Человеческие пальцы. Но почему же они тогда такие холодные?
Он снова вгляделся в кусты, сощурив глаза в тонкие блестящие щёлочки.
В зарослях шиповника сидел он.
Старый убийца.
Давешний прохожий.
Синий труп, сгнивший в своей могиле уже много лет назад.
Труп зашевелился и подмигнул ему синим левым.
Он отшатнулся от куста, попал ногой в полуоткрытый канализационный люк и чуть не упал на влажную землю клумбы. Оглянулся, чтобы снова твёрдо встать на асфальт. Сделал глубокий вдох.
Звёзды по-прежнему холодно и отчуждённо мерцали в вышине.
Вновь посмотрел на дикие заросли шиповника.
Ягоды кустарника под луной казались глянцевыми, прозрачно-алыми и вкусными.
Убийца всё так же сидел в листве, синий и ледяной. И почему-то без червей.
— Я их съедал, как только они заползали, — ответил тот на невысказанный вслух вопрос.
Голос всё тот же. Хриплый только слегка. Наверное, в земле не очень жарко, а так обычный — низкий, глухой и лишённый любых эмоций.
— Почему съедал?
— Иначе бы они съели меня, — убийца вздохнул.
— Ну, и как Там? — он ткнул неопределённо в небо.
— Там? — старый сосед залился лающим воспаленным смехом и кивнул в сторону звёзд, — Там я не был. Туда таких, как ты и я, не берут.
В тишине стрекотали кузнечики, одинокие комары пискляво хихикали над их головами. Луна внезапно зашла за облако, так что убийцу стало не отличить от фиолетовой листвы.
— Ну, и зачем ты пришёл? — спросил он, выплюнув вопрос наугад, куда-то в темноту перед собой.
— Я пришел за тобой, — услышал он шёпот за своей спиной, над самым ухом.
В нос ударил нестерпимый запах гнили, сухой травы и… цветов?
— Это мать две розы на могилу недавно приносила.
— Какого хрена ты лезешь в мои мысли?! — он потихоньку начинал паниковать и теперь отходил всё дальше к клумбе и проезжей дороге за ней.
— Твои мысли приятны — ты боишься до дрожи в коленях.
— От тебя воняет так, что поневоле задрожишь.
— Сейчас ты соврал.
— Прекрати и убирайся дальше есть червей! За мной придут, но не сейчас и не ты!
— Надо же! Ты все распланировал? — убийца погладил его холодной рукой по щеке. Подмигнул синим левым. Громко втянул в себя ночной воздух.
А он всё продолжал пятиться назад, не осознавая, что делает.
На небе снова засияла луна, и в её ярком белом свете старый сосед вблизи оказался на вид ещё хуже, чем вонял. Убийца загоготал и потянулся к нему. Тот дернулся и выбежал на дорогу.
Неважно, здесь всё равно в такое время никто не ездит!
Чёрно-белые нецветные берёзы сладко зашуршали листьями в предвкушении скорой трагедии.
Он побежал вдоль проезжей части, прорываясь сквозь окружившую его внезапную темноту. Последнее, что он увидел — две яркие фары, перерезавшие ночь и его.
Он слышал, как затихает стрёкот кузнечиков где-то далеко-далеко, будто в другом мире. Как в спешке визжат по асфальту шины уезжающей прочь фуры. И как склоняется над ним его старый убийца, стирает ледяными пальцами кровь со лба и губ, гладит по лицу и, наверное, опять подмигивает синим левым.
Он был червём. Обычным червём, каких здесь хватало. Они пережёвывали землю и кровь, не различая вкуса, курили смрадом улиц, одалживая табак и спички у смерти. Она здесь не была древней бабусей с косой на плече. Это было что-то такое обыденное и случайное, что могло таиться за углом, а могло не прийти вообще.
