Вячеслав Пьецух
Жирнов и Писулин
Жирнов и Писулин были пастухи, жившие в деревне Голубая Дача, которая соединялась с внешним миром дорогой настолько колдобистой и разбитой, какой только может быть дорога, если нарочно ее изрыть. Деревня это была сравнительно новая: в шестидесятых годах тут построился первый секретарь райкома Брюханов, облюбовавший себе место на правом берегу Волги, но потом что-то разонравилось ему место, и постройку забросили, хотя сруб уже подвели под крышу и даже, по распоряжению Брюханова, выкрасили бревна в нежно-голубой цвет. Со временем тут появилось еще несколько изб, которые строили для молодоженов плотники из Погорелого Городища, а на самой голубой даче всегда жили колхозные пастухи. Житье это имело некоторые сложности, так как полы в доме были только черные, оконные рамы заделывались полиэтиленовой пленкой, печкой служила железная бочка из-под солярки, а мебелью - два волосяных матраса и сосновые чурбаки, но в общем жить было можно, хотя и без затей вроде электричества, до которых стал охоч земледелец в наше блажное время.
Жирнов и Писулин были мужики местные - один родился в Михальках, а другой в Углах. В первой молодости оба уехали из деревни, какое-то время работали во Ржеве на мясокомбинате, потом учились в техникуме на садоводов, а потом угодили в один и тот же лагерь: Жирнов за драку, а Писулин за кражу двух мешков сахара и одного ящика дагестанского коньяку. Отсидев положенное, они вместе освободились, вернулись в родные места и нанялись в пастухи. Дело это, как известно, привольное, здоровое, и быть бы им самим этакими бычками, кабы не пристрастие к алкоголю. Председатель Борис Петрович им в другой раз говорит:
- Что же вы, суки, так безобразно пьете?!
- Сейчас скажу, - отвечает ему Жирнов. - Натура у нас с Писулиным очень крутая, и ее все время приходится разводить.
Председатель Борис Петрович сплюнет в сердцах и пойдет по своим делам, а Писулин добавит, глядя ему в спину с недоумением и укором:
- И чего он к нам придирается, не пойму! Вон зоотехник Иванов два года до дома дойти не может, и ничего, а мимо нас Петрович сроду не пройдет, чтобы не поинтересоваться про нашу пьянку!
По летней поре, в четвертом часу утра, за ними в Голубую Дачу заезжает вахтовый грузовик и отвозит к загону, образованному поскотиной, где растет десяток-другой берез, обглоданных метра на два от комля вверх; тут, стоя по щиколотки в навозе, пастухов дожидаются полторы сотни телочек и бычков, которые поднимают приветный рев, как только завидят вахтовый грузовик или, по темному времени, заслышат его мотор. Жирнов и Писулин сначала гонят стадо по-над Воронкой, потом мимо Михальков, где Жирнов начинает щелкать кнутом безо всякой надобности и крыть молодняк отвратительным матом, а Пастухова собака Альма заливается лаем и с особым усердием гоняет отставших животных, точно ей хочется показать деревенским псам, что собака при должности и собака на цепи - это отнюдь не одно и то же. В Михальках пастухи разживаются самогоном или "казенной" водкой, но пьют розно, то есть по очереди: один день Писулин бывает выпивши, а Жирнов безобразно пьян, другой день Жирнов бывает выпивши, а Писулин безобразно пьян, иначе им со стадом не совладать. Соответственно очередности то Писулин тащит Жирнова на закорках, когда стадо возвращается в свой загон, то Жирнов тащит Писулина, и в это время на них бывает занимательно посмотреть: один сидит на закорках, безжизненно свесив ноги, и либо спит, либо горланит песню, а другой тащит товарища, бледно-розовый от натуги, кое-как управляется кнутом, понукая стадо, и ругается почем зря. Правда, бывают случаи, когда они напиваются заодно, тогда оба заваливаются где попало, хотя бы посредине проезжей части, и собака Альма свирепо стережет их кромешный сон. Как-то зимой, в феврале, когда стояли такие трескучие морозы, что дерево давало стеклянный звук, Жирнов с Писулиным выпили по литру водки на брата, улеглись в Столетове возле магазина, проспали в снегу довольно продолжительное время - и ничего... Пьяный Жирнов дуреет и мелет всякую чепуху, а у пьяного Писулина только появляется на лице дурацкое выражение, какое можно наблюдать у собак, когда они ловят мух. На спиртное деньги у них почему-то всегда найдутся, а вот на провизию не всегда. Писулин по этому поводу говорит:
- Если русский мужик захочет, он приноровится не то что из водки, из воздуха калории извлекать.
Получают они в колхозе, как говорится, гроши, но то дрова кому наколют, то покосят у дачников из расчета тысяча рублей сотка, а сено продадут, то потихоньку жердей нарубят и то же самое, продадут; в самых крайних случаях они могут почистить дачку. Однако эти операции им отчего-то не задаются, и в двух случаях, когда Жирнов с Писулиным решались почистить дачку, они в первый раз стяжали библиотеку томов приблизительно в пятьдесят, а в другой раз похитили оцинкованное корыто. Едят они главным образом хлеб, пшенный концентрат и варево из требухи, которой снабжает их вся округа.
