Коля, вспомнив слова Димы в курилке, внезапно осознал, что он действительно уже очень давно взял на себя всю сложную работу, которую поручено было делать Диме. Дима действительно ничем серьезным уже давно не занимался. Раньше это не смущало Колю. Ведь поручить что-то серьезное Диме было безнадежной авантюрой. Проще и быстрее было сделать самому.
Учитывая то, что по документами периодически возникали вопросы у других отделов, Коля на отчетах ставил свою подпись, чтобы по всем спорным моментам сразу обращались к нему. А шефа информировал, что это было сделано другими, чтоб не подставлять своих бестолковых коллег.
Коля допускал то, что мог ошибиться в своей работе. Он был белкой в колесе, которое крутилось на пределе его возможностей. Но раньше ему сходили с рук мелкие недочеты. Шеф всегда его прощал. А Коля после этого старался еще больше. Но сегодня все изменилось…
Шеф между тем продолжал: «Я категорически не хотел признавать тот факт, что ты мог оказаться таким. Что ты будешь подставлять ребят таким циничным и довольно глупым способом. Это вовсе не то, что я ожидал увидеть. Но, увы. Вышло именно так. Я искал тебе хоть какое-то оправдание. Может все такие. И это норма нашей сегодняшней жизни и работы. Я проанализировал все документы, которые для меня были составлены одними, а по факту были подписаны тобой. Оказалось, что чаще всего подобные махинации были связаны с Димой Перепелкиным. Именно по его документам выявлено больше всего расхождений. Так или иначе я все равно продолжаю прислушиваться к тебе. Даже не напрямую. Раз ты решил, что это твой главный конкурент, то и я к нему решил присмотреться повнимательнее. Я пообщался с руководителями тех отделов, с которыми взаимодействует наш отдел и выявил очень интересную особенность. Если к работе других есть претензии, особенно к тебе, то к Диме нет вопросов вообще. Никто не сказал мне про него дурного слова. А про тебя сказали.»
Шеф тяжело вздохнул и замолчал. Молчал и Коля. Обида в его душе глушила все остальные мысли. Их остатками он понимал, что все категорически не так. Но шеф был настолько убедителен и логичен, что Коля и сам начинал верить в то, что ему было сказано.
Шеф заговорил вновь. Уже другим голосом. Проникновенным и с легкой, но при этом явной обидой и разочарованием: «Я понимаю твои опасения. Конечно, Дима – сильный конкурент в борьбе за должность начальника. Он не ошибается. Он выстроил свои взаимоотношения с другими отделами так, что никто не имеет к нему претензий. Естественно, ты мог в нем видеть угрозу. Но не так же поступать, как поступал ты. Ты не только боролся за свое место под солнцем. Ты подставлял отдел. Срывал его работу. Ты был как те люди, с которыми мы боролись. Они тоже хотели должность и делали все, чтобы сорвать работу отдела. И ты помнишь чем они закончили.»
Коля подавленно молчал, а шеф продолжал: «Но самое большое разочарование состоит в том, что ты обманывал меня. Потерял веру в меня. Неужели ты думал, что я могу назначить кого-то кроме тебя? После всего того, что мы прошли вместе? Почему ты не пришел ко мне? К своему другу. Почему ты не поговорил со мной? Ты предал меня своим недоверием!»
Шеф устало закрыл глаза и снова замолчал. Молчание затянулось. Покрасневший от позора Коля сидел напротив и смотрел в пол. Он подвел шефа. Он подвел своего бога. Он подвел того единственного, кто поверил в него и вел себя с ним как с человеком.
Шеф открыл глаза и, глядя сквозь Колю, заговорил ничего не выражающим голосом: «За такие дела тебя, конечно, надо уволить. В то и вообще посадить. Но наша окончившаяся сегодня дружба не позволяет мне с тобой так поступить. Да я конкретно подставляюсь. После таких делов оставлять тебя на работе – это прямая угроза моей карьере. Но ничего с собой поделать не могу. Был ты мне дорог, Коля. Вышвырнуть тебя на улицу с волчьим билетом я не могу. Хотя должен бы.»
Шеф устало махнул рукой, помолчал и через секунд десять продолжил: «Но и о твоем назначении тоже речь идти не может. Я с таким позором к Генеральному не пойду. Не заслужил такого ни ты, ни я. Учитывая заслуги Димы, его уровень взаимодействия с другими отделами, его способность работать без ошибок, я буду рекомендовать его на должность начальника отдела.
И помни, ты мне должен. Должен крепко. Я спас твою работу и репутацию, нехило подставившись. И свой долг ты начнешь отдавать уже завтра. Раз ты все делал для того, чтобы скомпроментировать Диму, то теперь ты будешь все делать для того, чтобы Дима успешно приступил к своим обязанностям и у него все получилось. Так ты искупишь свою вину и передо мной и перед ним. Старайся, Коля. Более не задерживаю. На сегодня можешь быть свободен. Вообще. Иди домой, обдумай свое поведение на будущее. И приведи себя в порядок, – брезгливо поморщился шеф, – в пятнах каких-то…»
Готовый расплакаться Коля мелко и часто закивал в ответ. Затем развернулся и почти выбежал из кабинета. Он толком и не помнил, как собрался и вышел с работы. А тем временем его горячо любимый шеф вышел из кабинета и направился в кабинет к Генеральному.
